- Мы слегка поцапались с Андрюхой. Я никак не могу понять, почему он считает тебя неподходящей для меня парой, но при этом не возражает, чтобы вы с Ланой были вместе.
Улыбка его померкла.
- Мы не будем вместе, - отрезал Роман.
Я задела за живое? Почему он помрачнел? Что такое?
Мне тоже расхотелось радоваться. Как-то внезапно.
- Ром, ответь мне пожалуйста. Я не боюсь, мне просто надо уточнить, - и быстро, чтобы он не успел обидеться
- Вот ты сам говорил, что наслаждаешься страданиями. А не может быть такого, что тебе будет в удовольствие наше расставание? Или страх за меня, если меня всё-таки похитят?
Просто должна была это спросить. Я поверю ему, просто не хочу бояться.
- Даш, есть удовольствие тела, и удовольствие души. Это другое удовольствие. Они разные. Не знаю, как тебе объяснить.
Неужели он растерялся? Не бывает же такого?
- Милая, такое чистое, высокое счастье, как ты нельзя сравнивать с мрачными и тяжёлыми эмоциями, к которым я привык в аду. Я сделаю всё, чтобы тебя не потерять.
Он завёл машину. Правильно, надо домой - мне завтра на работу, а уже одиннадцать.
Но уйти от разговора? Нет уж.
- Ром, что они говорили про гипноз и про… э…
Как бы это сказать-то, а?
- Почему Андрей решил, что ты применял гипноз на мне? И почему разозлился?
Нет, кажется, не то.
Но я просто не могу подобрать слов!
Он смотрел на дорогу. Потом прервал мой поток мыслей:
- Он подумал, что я с помощью гипноза заставил тебя лечь в постель?
Ровно так, без эмоций. Но и без улыбки.
- Кажется, да. Наверное.
Вроде бы и выражение лица не изменилось, но… как будто появилось в нём что-то злое.
- Даша, он не может так думать.
- Он сказал что-то вроде ‘взялся за старое’.
Вот теперь Роман точно сердит.
- Я никого не насиловал с тех пор, как покинул Ад.
Что? Что?!
- А… до того?
Он заглушил мотор, и я обнаружила собственный двор за окнами машины. Неожиданно. Я и не обратила внимания.
Мне сейчас совсем не интересно глядеть в окна.
Он посмотрел на меня - почему-то очень грустно.
- Ты и так меня боишься… Разве я могу тебе рассказать про себя всё?
- Ты же сказал, что сейчас ты другой. Что ты изменился.
Он кивнул. Просто молча кивнул.
- Ну тогда всё нормально. Я тебе верю.
- Даша-Даша… - Он покачал головой. - Ты себе не веришь…
Настроение его переменилось резко и вдруг. Только что - печаль, смятение… Мгновение, и он пришёл в ярость.
- Хорошо, пусть так! Сколько угодно слушай Дюфо! Ты можешь бояться, можешь спрятаться хоть на краю света - тебе никуда от меня не деться! Пусть я злодей, но тебя, моя принцесса, никто не спасёт!
Он схватил меня за плечи и жёстко поцеловал. В этом было мало желания - скорее, он утверждал свою власть.
Потом вышел из машины, вытащил меня за руки и щёлкнул кнопкой сигнализации.
Обнял за талию, приподнял мой подбородок и объяснил, глядя прямо в глаза:
- Да, всё правда. До смерти я был убийцей и насильником. В моё поместье мистики неоднократно посылали охотников, и теряли лучших из них. Они сами делали попытки, зная, что за неудачу заплатят жизнью. Потому, что у меня была сила. Тёмная сила!
Роман улыбался, широко и зловеще, глаза в сумерках превратились в провалы, горящие мраком, и сейчас он был похож на Дьявола, как никогда раньше.
- Моя милая девочка, я делал всё, что хотел, и на чужое мнение мне было совершенно плевать. Если я хотел какую-то вещь, то брал её. Чужое владение, фамильные ценности, породистые лошади - люди боялись обратить моё внимание на что-то. Если мне нравились женщины, я брал их, и их согласие или возражения меня нисколько не волновали. Я был чудовищем, Даша, и необязательно слушать Дюфо или Оборотня, чтобы узнать об этом. Да, я изменился после Ада, но если ты в это не веришь, мне всё равно. Ты - моя, и ничто не может это изменить.
Он хотел меня напугать? Ну разве что шокировала внезапность. А в остальном…
Я вывернулась и обняла его сама.
- Ром, не надо меня пугать. Больше всего на свете я боюсь того, что ты меня бросишь. Прости, если я веду себя как-то не так. Но ты, кажется, говорил, что сделаешь всё, что я попрошу? Как же это?
Он смягчился и немного успокоился.
- Девочка, это так.
- А если я попрошу оставить меня?
Роман покачал головой:
- Ну разве что кроме этого.
Думаю, если выяснять дальше, мы найдём много этих ‘кроме’.
Хорошо, я не буду. А что делать? Никаких конфронтаций, я ничего не добьюсь возражениями. Он позволяет мне только одно - быть слабой женщиной в его объятиях. Но я ему не игрушка! Он будет со мной считаться, рано или поздно. И пусть всё будет так, как он говорит, я своё возьму.
Только останься со мной, мой любимый.
- Пошли домой.
Я взяла его за руку и направилась к подъезду.
Он за два шага догнал меня и властно обнял за плечи, словно утверждая свои права.
Только одно - мне уже очень любопытно.
- Ром, а с кем ты играешь в шахматы по средам?
- Потом.
Равнодушный, твёрдый ответ. Понимаю, не хочешь говорить. Но что может быть страшнее того, что я уже о тебе знаю?
Ого. Неужели этот - Рольсен?
Или кто-то подобный - охотник на Лану?
87.
- Даш, идёшь завтракать?
Кажется, Роман повторяет это второй раз.
- Даша!
