Колокола. Долбаные колокола. Он всегда ненавидел их, непрерывные требования его времени и внимания. Иди молись! Будь благодарен за очередную миску харчей и восемнадцать часов тяжелого труда! Этот звук всегда раздражал Упио, и сейчас он содрогнулся от какофонии наверху. Центральный колокол был приделан надежно, но там имелось еще с полдюжины колокольчиков, которые могли на них сбросить. Или больше? В детстве ему велели их полировать, хотя он и не мог припомнить, было это наказание или награда от дряхлого священника.
Мимо пронесся еще один колокол, этот миновал обе лестницы, однако снизу раздался приглушенный крик боли одного из культистов, дожидавшихся подъема. Затем последовали еще два – один прошел между лестниц, второй отрикошетил от перекладины тремя ступенями выше него, раздробив дерево на осколки. Упио стер их с лица и удвоил усилия. Забудь эту историю про стадо, забудь о том, чтобы держаться подальше от драки. Эти гроты разносили ту самую вещь, которую он ненавидел, и даже не знали, что она из себя представляет. Это сводило с ума. Он отвернулся от Бога-Императора, принял новое ярмо среди последователей Темных Богов, терпел насилие, каннибализм и спонтанное прорастание щупалец. Все ради возможности низвергнуть своих угнетателей, а теперь чертовы гроты делали это, вообще не…
Его мысли заглушил новый лязг. Этот был куда громче остальных, его мощи хватило, чтобы задрожали перекладины лестницы. Упио посмотрел вверх, вперив оставшийся глаз в гигантский центральный колокол, летевший вниз. Невозможно. Это чудовище было размером с человека, а весило, должно быть, несколько тонн. Оно было слишком большим и хорошо закрепленным, чтобы его сбросили разбегающиеся гроты. Оно не могло мчаться навстречу Упио, а если и так, тот ведь наверняка останется жив? Он пережил все остальное. Должно быть, боги отметили его для великих дел. Никаких…
Последним, что он услышал, стал звук, с которым кромка колокола раскроила ему череп.
– Достало их?
– Кой-кого, – сказал Гитзит и оглянулся через плечо. – Хорошая работа, Напырь. Напырь? Ты где?
– Вона там, – ответил Краснозявка, указывая через окно на далекую фигуру, которая неслась навстречу церковной крыше.
– Ай. – Гитзит скривился, когда Напырь врезался в камень. – Чо стряслось-то?
– Тупой говнюк веревку не отпустил, – со вздохом произнес Краснозявка. – Отдачей его прям с башни снесло. И все ж прицел был неплох.
– Ага.
– Скока юдишек осталось?
– У них еще ж другая лестница есть, – отозвался Гитзит. – Все лезут. Чо у нас со снарядами?
– Плохо, – сказал Краснозявка. Под руководством Красного Гоббо гроты продолжали обшаривать звонницу на предмет всего, что стоило скинуть, но даже у их чудесных талантов мародерства имелись пределы. Гоббо перехватил его взгляд и пожал плечами.
– Походу, все, – снова вздохнул Краснозявка, посмотрев на Гитзита. – У тебя есть чо?
– Ага, – кивнул тот, потянувшись под одежду. – У меня еще есть Разбрызгуха.
Он извлек орочий пистолет, баюкая его обеими руками.
– Ты ж ее даж поднять толком не могешь.
– И чо? Зажму где-нить. Крючок всего раз дернуть надо. Оно неизгладильное впечатлялово оставит.
– Эт точно, – произнес Гоббо, приблизившись к двоим гротам. Он улыбнулся Гитзиту, а затем посмотрел на Краснозявку. – А ты чо? Как хошь след от себя оставить?
– Наверное, как Напырь вон там, – ответил Краснозявка, кивнув на красное пятно на крыше внизу. – Бедный говнюк.
– Дык ты спрыгнешь чтоль? – поинтересовался Гитзит с плотяодной ухмылкой, но Краснозявка не ответил. Его взгляд оставался прикован к крыше. Мигиз утверждал, что внизу есть выход. Так близко.
– Чо такое? – спросил Гоббо.
Краснозявка молчал. Он сосредоточенно смотрел на сложную последовательность блоков и канатов, наморщив лоб и подергивая губами. Гроты не являлись прославленными математиками, но наиболее смышленые из них обладали интуитивным пониманием физики, относящейся к метательным снарядам.
Он указал пальцем.
– Ежели мы веревку спустим побоку…
– Не прокатит, – сказал Гитзит. – Оно все покрыто теми статуями крылатых юдишек с ихними шипастыми мечами. Веревка зацепится, и эт еще если говнюки по итогу не наколются.
– К тому ж внутри башни окна есть, – пробормотал Гоббо. – Они ж нас спалят. Будут внизу ждать с пушками.
– Напыря не увидели, – ответил Краснозявка. – И прилета вон туды. Если б мы сумели намутить трос до крыши и съехать вниз, свалили б до того, как они поймут, чо творится.
– И как жеж мы это сделаем?
– Нам гарпун надо. С тросом. У моего старого босса такой на грузовозе был.
– Нету у нас гарпуна. И способа им пальнуть.
Краснозявка не ответил. Вместо этого его взгляд заметался между Разбрызгухой и острым наконечником жезла Красного Гоббо.
Марварри не мог отвести глаз от образа Сангвиния – самодовольного, ханжеского лица, скрывавшего подлинную чудовищность Империума.
