Смерть голубки
— Да, Рита, в моем возрасте профессиональная ошибка — это просто стыдно. Но я и подумать не мог…
Григорий Семёнович, психиатрическое светило нашего Города, выглядел искренне расстроенным. Я еще раз посмотрела на фотографии, которые выдал мне главный редактор. «Ошибка» профессора Калинкина неловко раскинутыми руками обнимала грязный асфальт. Русые волосы слева потемнели от крови, лица не видно, под левой ладонью ком смерзшегося снега, под правой — какие-то перья, вроде бы голубиные.
В «Городской Газете» я работаю так давно, что моя способность ввязываться во всяческие детективные истории известна шефу не понаслышке. Вот и предложил «разобраться».
Тихая филфаковская девочка, замуж перед Новым Годом вышла. Со здоровьем никаких проблем. Выяснилось, правда, что с месяц назад девочка к психиатру ходила — по причине «расстроенных нервов». Вряд ли, конечно, там было что-то серьезное, раз сам специалист «и подумать не мог». Но — распахнутое окно (девятый этаж, между прочим), тихая девочка внизу, на асфальте. Родные — тетка и бабушка — в полном шоке: Таточка, голубка наша, да как же это могло случиться! Ну, а шеф наш, судя по всему, их близкий знакомый. В общем, странно все это, Маргарита Львовна, разберитесь, а то милиция дело как несчастный случай закрыла.
Пожалуй, действительно странно: все-таки не май месяц — февраль, до весны, как до Китая. Ни один нормальный человек при морозе минус двадцать просто так окно открывать не станет. То есть случайно не выпадешь, а для самоубийства — ну никаких оснований.
Правда, определение «тихая девочка» меня всегда смущало…
— Я ведь и сейчас не понимаю, в чем моя ошибка, — профессор пытался оправдаться. — Обычная история: супруг после свадьбы становится уже не столь пылок, девушка начинает переживать, старается привлечь внимание разными способами. Капризы, перепады настроения, голоса мерещатся… Типичные истероидные реакции, но все в пределах нормы, никакой патологии…
— А «голоса», про которые она вам рассказывала, — это тоже «в пределах нормы»?
— Я решил, что «голоса» она сочинила. Демонстративная личность. Театр одного актера. Ну, я ей выписал слабенькие транквилизаторы, посоветовал гулять побольше, в бассейн походить, в спортзал.
— Григорий Семёнович, но мы ведь все-таки в России, не в Америке живем. Если уж человек обращается к психиатру, значит, ситуация серьезная, а?
— Так она ведь и не сама обратилась, муж ее позвонил: мол, у жены не в порядке нервы, галлюцинации, настроение скачет, просил принять. Так что я его и видел-то мельком: типичный современный бизнесмен, здоровый, башка бритая, затылок, как у штангиста. Впечатление довольно бесцветное. Не знаю. Может, он и в самом деле после свадьбы стал жене меньше внимания уделять. Это ведь нормально.
— И вы не допускали, что она может покончить с собой?
— Да нет конечно! К тому же такие дамы, если и совершают попытку, то — на публику. Таблеток наглотаться, ну, быть может, вены полоснуть — но так, чтобы кто-то заметил, чтобы спасти успели, чтобы утешали, прыгали вокруг, жалели… А в окно — нет, и сейчас не понимаю.
Способность попадать в разного рода «истории» приводит к тому, что и знакомые заводятся вполне… соответствующие. Следователи, адвокаты, участковые. Даже один замечательный дядька — патологоанатом. Но лучший из всех, безусловно, — старший опер городского убойного отдела майор Никита Игоревич Ильин по прозванью «герр майор». Душка, лапочка, практически — мечта. Мои «исторические» таланты он терпеть не может, однако терпит. Ибо — куда деваться? Перевоспитывать поздно, легче убить, а если меня не контролировать, ситуация может вовсе выйти из берегов.
