Попытка своими глазами посмотреть на наяду — речную нимфу, — которую, по слухам, видели в окрестностях Уинчестера, обернулась для мисс Кармоди, ее молоденькой племянницы Конни и родственников — семейной пары Тидсон — свидетельством жестокого убийства мальчика, чье тело выловили из ручья.Мистер Тидсон уверяет всех, что мальчишку наверняка утопила наяда, однако мисс Кармоди начинает подозревать в этом преступлении самого Тидсона. Какие основания у нее могут быть для этого? А через некоторое время находят тело еще одного подростка… Полиция теряется в догадках, но на помощь им придет миссис Брэдли.В любимой лодке прекрасного, как греческий бог, но, к сожалению, глухонемого юноши Фрэнсиса Кокса находят привязанный ко дну труп человека, промышлявшего шантажом. А вскоре происходит и еще одно загадочное убийство, но уже в поместье, в котором сэр Адриан — дед Фрэнсиса и страстный спортсмен, собрал игроков для участия в крикетном матче.Связаны ли эти преступления между собой? И имеют ли какое-то отношение к ним Фрэнсис, его брат-близнец Дерек и сам сэр Адриан? Миссис Брэдли предстоит во всем разобраться.
© Gladys Mitchell, 1947, 1952
© Перевод. У. Сапцина, 2018
© Издание на русском языке AST Publishers, 2019
Посвящается Уинифрид Блейзи
Но как бы то ни было (любезный читатель), прошу тебя отнестись к этому благосклонно, принимая во внимание, что я приложил все усилия ради тебя, дабы ты прочел это с удовольствием.
Почти до половины девятого ничего не происходило, а потом с неба закапала прозрачная водичка, появились длинные синекрылые оливковые поденки, и застенчиво всплыла одна или две рыбы. Поднявшись наверх, я увидел за поворотом, сквозь высокую траву, такую суматоху, какую должна была бы поднять крыса или водяная курочка: но нет, это были не они…
— Это необходимо расследовать! — заявил мистер Тидсон. — Расследовать, моя дорогая Присси.
— Очень хорошо, Эдрис. Расследуй, конечно, если это не слишком затратно. — Мисс Кармоди улыбнулась энергичному маленькому человечку.
Среди многочисленных индивидов, которых приносило в ее жизнь безответственным прибоем кровного родства, мистер Тидсон был недавним и интересным образцом вынесенных на берег обломков. Он приходился немолодой мисс Кармоди троюродным братом. Сразу после женитьбы он переехал на Тенерифе, и до последнего времени превратности войны не давали ему свернуть свой бизнес по выращиванию бананов. Но наконец они с женой переехали в Англию, и выяснилось, что жить они намереваются у мисс Кармоди. Хотя она призналась Конни Кармоди, своей племяннице и подопечной, что надеется на пересмотр этого соглашения.
Тут Конни полностью сходилась с ней во мнении. Девушка с растущей ревностью и тревогой наблюдала, как постепенно обустраивались дядя Эдрис и его жена и нарушали спокойную жизнь, которую вели они с теткой. Конни уже привыкла считать мистера Тидсона незваным гостем и занудой.
— Что же именно требует расследования? — поинтересовалась мисс Кармоди.
Она и ее подопечная сидели в нише окна гостиной восемнадцатого века на юго-западе Лондона. Гостиная была обставлена неброской, удобной, хотя и недорогой мебелью. Четырехкомнатная квартира великолепно подходила мисс Кармоди и ее племяннице, но оказалась тесной для четверых, так что со времени вторжения — как грубо, но простительно выражалась Конни, — хозяйки вынуждены были делить спальню, что, естественно, было им не по душе.
Мистер Тидсон, занимавший большую часть дивана-канапе, выпрямился и с преувеличенной доброжелательностью взглянул на Конни, прежде чем ответить на вопрос мисс Кармоди.
— В газете написали о некоем исключительном явлении на реке Итчен. Судя по сообщению, один человек утверждает, что он якобы видел наяду или водяную нимфу под одним из мостов близ Уинчестера. Очень интересно, если, конечно, правда. Мне бы хотелось поехать и осмотреться на месте.
Он пустился в описание какого-то своего необыкновенного приключения, связанного с фольклором Канарских островов, и заявил, что сделался с тех пор увлеченным исследователем примитивных культур и примеров их проявления. Конни слушала его с раздражением, а мисс Кармоди — со смесью благожелательности и очевидного недоверия, к которым примешивалось легкое неодобрение — некоторые воспоминания мистера Тидсона вряд ли можно было считать подходящими для ушей племянницы.
К тому моменту, когда мистер Тидсон закончил свое повествование, Конни уже не удивляло, что он так возбудился из-за опубликованной в разгар мертвого сезона заметки о водяной фее в гемпширском меловом ручье, в котором обычно не водилось ничего страшнее щуки, красивее хариуса и умнее пресноводной форели. Не удивили ее и похождения мистера Тидсона. Она и так знала, что он был довольно распутным.
