Это был обычный дымный вечер, загнанный в мышеловку ночного клуба…
Но она боялась его, особенно десяти часов, когда ей придется выйти на сцену — впервые в жизни. Придирчиво изучив себя в зеркале, она нервно нанесла на губы пятый слой помады и еще раз припудрила нос. Резкий электрический свет наспех обустроенной гримерной саркастично подчеркивал несовершенство ее самопального грима. Но у нее пока нет денег на профессионального визажиста. Вот когда она станет звездой…
Ох… Ее чувства словно бы изрезали на мелкие куски и перемешали в салат, густо приправленный гудящей адреналином кровью, — диковинное блюдо, вкус которого она узнала сейчас впервые: страх и нервная радость, липкая неуверенность в своем голосе и теле и самозабвенная вера в себя, гордость — ее пригласили выступить на настоящей сцене, и панический ужас перед ней.
То, что на это выступление придет Владимир, волновало ее сейчас меньше всего. Ведь выступление было первым, а Владимир лишь одним из колоды богатых поклонников. К тому же неперспективный — с женой и ребенком. Но она, никогда не упускавшая случая подчеркнуть свою значимость, конечно, позвала его, чтобы дать понять: она не просто смазливая девчонка, каких десяток в любой кофейне.
Она — будущая звезда!
Владимир нервно опрокинул третью рюмку водки. Он чувствовал себя неловко — этот клуб на окраине Киева был слишком дешевым для него. Он давно уже отвык от подобных заведений. Местная публика состояла из обкуренной дискотечной молодежи, малообеспеченной, но много о себе мнящей. На ее фоне он ощущал себя белой вороной, которую могут в любую минуту неприязненно клюнуть в глаз.
Он в пятый раз поправил галстук и в пятый раз пожалел, что вообще надел его сюда. Скорей бы объявили выступление Натали. Он хмыкнул. Натали… Ему не нравился псевдоним, который взяла Ольга. Он казался ему устаревшим и нарочитым. Такие дурацкие манерные имена любят придумывать себе проститутки.
Но Ольгу не переупрямишь. Она требовала, чтобы ее называли так постоянно. Она постоянно что-то требовала. Он сам не значил для нее ничего. Но Владимир надеялся, что со временем ему удастся прорвать пуленепробиваемую броню ее эгоцентризма, ее холодного недоверия к мужчинам, ее уверенности, что они — лишь подножный корм ее жизни.
Он был убежден: где-то в глубине одной из заштукатуренных косметикой и цинизмом щелей ее естества таится романтичная девчонка, которая хотела бы верить в неземную, великую, невероятно огромную любовь!
Проблема в том, что за всю ее двадцатилетнюю биографию жизнь не подарила ей даже минимального повода для этой веры.
Иванна Карамазова задумчиво перетасовала колоду и, зажмурившись, попыталась нащупать в ней «карту дня».
Чтобы приручить персональную колоду Таро, следовало общаться с ней ежедневно. А «карта дня», — предсказывающая события, которые должны произойти или начаться сегодня, — помогала на живом примере изучить все нюансы ее символики.
Вчера колдунья вытащила «Умеренность» — она же «Священнодействие» и с облегчением поняла: клиентов не будет, можно заняться проработкой своих сигнализаторов, из коих исправно работали только двое: Саша и Люба. Остальные — особенно гордячки Зина и Аня — высокомерно отказывались сотрудничать с начинающей ведьмой. Воспитание строптивцев заняло столько времени, что спать Карамазова легла в пять утра, проснулась, соответственно, в четыре, и потому сегодняшняя карта была уже, скорее, «картой глубокого вечера».
Не глядя, ведьма вытянула очередной знак судьбы и, открыв глаза, увидела, что случайно выбросила сразу две карты. О’кей, так тому и быть…
Но, перевернув их картинками вверх, Иванна удивленно закусила нижнюю губу — перед ней лежали две «Королевы Кубков»!
— Черт знает, что такое, — недовольно процедила ведьма.
Черт наверняка знал… А вот она — нет.
С точки зрения реальности, факт объяснялся без труда. Недавно она опробовала большой расклад на две колоды и, видимо, недостаточно тщательно отмежевала одну от другой. Но в Таро не бывает ошибок, каждая случайность имеет свой тайный смысл. И теперь ведьма тщетно пыталась понять: «Что бы это значило?»
«Королевы», расположившиеся рядком на столе, были абсолютно идентичны — обе изображали девушку в белом платье — с той лишь разницей, что одна была потертой и пожелтевшей, с замусоленными, растрепанными краями, а вторая — новенькой и свежей.
«Королева кубков», прорицающая в сфере чувствований, — карта «Невеста», или «Ассоль», символизировала не событие, а человека, стоявшего на пороге жизни Карамазовой. Точнее, двух людей — женщин, схожих как две капли воды. Но одна из них старше, или опытней, или мудрей… Ее сила в этом, и в этом же ее слабость, ибо, приумножая познания, приумножаешь скорбь, усталость и разочарования. А вторая сильна своей свежестью, неиспользованными резервами судьбы, нерастраченной энергией, смелостью перед непознанным.
Обе стоят на берегу в ожидании «Алых парусов» — события, способного переиначить все — венчания с новой судьбой или же…
Ведьма скучливо поморщилась.
