Ричард тяжело вздохнул – мимолетное мгновение, что бы оно ни символизировало, кажется, уже прошло, поэтому он простонал:
– Ладно. Не будете ли вы так любезны подготовить комнату к заселению?
– Если настаиваете. Значит, мадам номер не нужен? – Мадам Таблье даже не посмотрела на удивленную Валери, просто ткнула пальцем в ее направлении.
– Мне вполне удобно в комнате твоей дочери, Ричард, если не возражаешь.
– Да? – Скептицизма в голосе уборщицы только прибавилось.
Валери хихикнула.
– До скорой встречи, Ричард. Пожалуй, следует подобраться поближе к вовлеченным в события людям. Я попробую придумать, как это сделать. – И она зашагала в сторону парковки, прокладывая путь через расступавшуюся толпу.
– Это все она сотворила, – проворчала мадам Таблье.
– Кто? Мадам д’Орсе? – Ричард знал о натянутых отношениях между двумя женщинами, но обвинять Валери в убийстве казалось ему перебором.
– Нет! – Уборщица посмотрела на босса так, словно он был идиотом. – Элизабет Менар. Все это ее рук дело.
– Правда? – Настала очередь Ричарда проявить скептицизм.
– Интрижки, – последовал ответ. – Очень много интрижек.
Перед глазами невольно встал образ невысокого, немного напоминавшего мышку Фабриса Менара. Он меньше всех жителей Сен-Совера подходил на роль изменщика, но мадам Таблье, кажется, знала, о чем говорила. Как всегда, когда всплывала тема неверности, Ричард испытал смесь ревности и любопытства. При возникновении проблем в его собственном браке он предложил «открытые отношения». Клер с энтузиазмом подхватила идею и вполне успешно реализовала ее, тогда как самого Ричарда преследовали неудачи. Он поведал об этом Валери, не только добавив новый пункт к и без того невысокой оценке мужчин в целом, но и подарив повод для смеха. Она не могла успокоиться почти три дня.
– Фабрис Менар, – присвистнул Ричард. – Никогда бы не подумал. В тихом омуте всегда черти водятся, верно? – спросил он, не ожидая ответа, который тем не менее все равно последовал:
– Нет. Все мужики – кобели. – Повисшая тишина звенела от напряжения, не в последнюю очередь потому, что Ричард лихорадочно пытался – безуспешно, надо признать – представить себе мадам Таблье в состоянии романтической неопределенности. – Что в коробке?
– Курица.
– На ужин?
– Нет!
– Ладно, ладно. Не кипятитесь так. Что ж, поеду готовить комнату.
Мадам Таблье завела двигатель мотоцикла, надела шлем и сказала что-то еще, совершенно неразличимое за ревом мотора.
Ричард взглянул на часы и задумался. Начало второго.
– Оливия, старушка моя, – сказал он, ни капли не беспокоясь, услышат ли посторонние его беседу с курицей. – Мне следовало сделать это уже много лет назад, но можно пригласить тебя выпить?
Ричард угрюмо сидел за столиком бара в самом дальнем углу Café des Tasses Cassées, спиной к стене. Если кто-то решит приблизиться, чтобы продолжать испытывать его терпение и тратить время на разговоры о смерти, супружеской неверности или кондитерских пристрастиях легенд Голливуда, будет хотя бы возможность заранее подготовиться.
Ричард уже чувствовал утомление от навалившихся событий и теперь мрачно обдумывал то, что сам бы назвал крайне запущенной стадией несвоевременности. Действительно ли между ними с Валери промелькнула искра? И если да, то повторится ли момент? Существовал ли способ обезвредить ужасное транспортное средство мадам Таблье? И почему, почему эта невыносимая охотница за головами не упомянула о своем знакомстве с Оливией де Хэвилленд раньше? Ни убийства, ни измены не могли даже приблизиться к вершине списка самых восхитительных и волнительных вещей: к встрече с кумиром, которую Ричард теперь считал своей величайшей промашкой мимо такой осуществимой цели. Он тяжело вздохнул и поднес бокал с белым вином к коробке с тихо кудахтавшей внутри Оливией.
– Держи. – Рене поставил на стол еще один бокал с вином. – За счет заведения. Ты превращаешься в моего лучшего клиента! – Благодетель улыбнулся настолько тепло, насколько мог, но все равно было видно, почему его репутация порождала страх среди всех должников Парижа. С приподнятой верхней губой улыбка выглядела слегка кривоватой и скорее походила на злорадную ухмылку. Глаза тоже оставались холодными, хотя они с Ричардом неплохо ладили, так как оба были чужаками для сплоченного сообщества Сен-Совера. Пусть на этом сходство и заканчивалось, но все же служило поводом, чтобы чувствовать взаимосвязь. – Да, и пока не забыл: вот твоя сдача с обеда. – Рене достал из кармана фартука семьдесят пять центов и положил их на стол. – Я очень щепетильно отношусь к деньгам. – На этот раз в голосе бывшего коллектора не прозвучало и намека на веселье.
– Но я ушел, не заплатив. – Ричард с недоумением воззрился на собеседника.
– Правильно, но потом твоя жена вернулась и рассчиталась.
– Моя жена? – В душу закрался невольный страх. – А-а, нет, нет. Мы не в браке, просто друзья.
– Ясно. – Рене подмигнул. – Наконец-то ты становишься настоящим французом, приятель. – Не получив ответа, владелец кафе с искренним беспокойством уточнил: – Ты в порядке?
