— Ни в коем случае! — категорически отрезала Мари, после того как Валери рассказала о своем плане юной парочке. — Вы не станете использовать моего Мелвила в качестве наживки для убийц, нет. Это чрезвычайно опасно.
Сам Мелвил, как обычно, выглядел слегка отстраненным и в обсуждении не участвовал.
— Понятно. — Валери узнавала национальное упрямство француженок, когда видела его, и сразу же начала искать пути в обход проблемы с Мелвином. — А если, предположим, — начала она задумчиво, — Мелвин просто начнет, а мы заменим его задолго до того, как возникнет опасность? — Она почувствовала, что Мари колеблется. — Ему всего лишь нужно будет отдать конверт почтальону и отправиться на поезде на работу; когда он доберется до работы, мы сможем его подменить, правда, Ричард?
— Э-э-э, что? О, наверное.
— И ему больше ничего делать не придется? Только это?
— Обещаю.
Валери просияла, одарив Мари гордой материнской улыбкой, которой, по мнению Ричарда, не хватало искренности. Мелвил принял свою роль с важностью, чрезмерной для парня, который стараниями своей девушки теперь участвовал лишь в коротеньком эпизоде. А Ричард заметил, как мало деталей плана ему сообщили, притом что он был твердо уверен: его-то участие будет далеко не эпизодическим.
Валери с Ричардом ждали Мелвила в «ресторане» Мсье Яйца в Туре. Это было настоящее яичное царство: здесь подавалось все, связанное с яйцом, и можно было заказать яичницу, пашот, омлет, глазунью желтками вверх, вниз или вбок, яйца всмятку, вкрутую, в мешочек и маринованные. На вкус Ричарда, тут не хватало разнообразия, и он заметил, что Валери смотрит в меню с выражением, близким к отвращению, а затем с жалостью, поскольку на работнике за стойкой была шапка цыпленка, надетая им явно против желания.
— Просто кофе, пожалуйста, — попросила Валери.
— Мне то же самое, — поддержал Ричард.
В ожидании новостей они устроились на стульях, похожих на разбитую скорлупу и настолько же «удобных». Телефон Валери пиликнул.
— О, это Мари. Они заглотили наживку. Мелвил и Риззоли уже в поезде на Тур. Будут минут через тридцать, наверное.
— Ясно. Не желаешь яичко, пока ждем?
Он тут же пожалел о своем легкомыслии.
— Не глупи, Ричард.
Почти ровно через тридцать минут в дверь вошел Мелвин, умудряющийся выглядеть взволнованным и спокойным одновременно, и пронесся мимо их столика, на ходу бросив:
— Быстро ступайте за мной!
Через боковую дверь у стойки они прошли за ним в раздевалку для персонала.
Закулисье, так сказать, ресторанов быстрого питания, да и ресторанов вообще, не должно представать перед глазами обычного человека. Здесь все мрачное, грязное и унылое, лишенное всякой надежды и радости, в точности как и здешние сотрудники. Все кажется обшарпанным и безликим вдали от ярких огней ресторанной стороны. Раздевалка для персонала у Мсье Яйца была точь-в-точь такой же.
— Ладно, времени у нас немного, — заявил Мелвил, внезапно оказавшийся в более важной роли. — Это мой шкафчик. — И он повернулся, открывая металлическую дверцу, за которой обнаружился костюм цыпленка в полный рост. Ричард смутно припоминал, что когда-то сочувствовал Мелвилу по этому поводу.
— Он прав. — На лице Валери застыло взволнованное, почти маниакальное выражение.
— Он может быть немного тесноват, зато с запасом в длину, — сказал парень и сунул костюм Ричарду.
— Что? Никогда! Ни в коем случае. Я это не надену!
— Выбора нет, Ричард.
— Есть, — выкрикнул он.
— Ну и какой? — Она скрестила руки на груди.
— Ты надевай! — заявил он резко.
— Ладно, я надену.
— Хорошо. — И он сунул костюм ей.
— Итак, когда я заманю Риззоли в темную аллею, как ты планируешь их обезвредить?
Это был справедливый вопрос. Клер бы предположила, что он заставит их подчиниться подробным рассказом о первых победителях Премии Американской киноакадемии, но, если не принимать в расчет это, других навыков обезвреживания наемных убийц у него не было, поэтому он нехотя принялся переодеваться.
— Главное — помни… — Мелвил заговорил тоном ментора, словно внезапно стал одним из мэтров французского кино, наставляющим неопытного юного актера. — Главное — помни: в любой ситуации мысли как цыпленок.
Ироничность этого заявления не ускользнула от него, и даже Валери, почти с головой ушедшая в свои размышления, не смогла скрыть усмешку.
— Мыслить как цыпленок. Точно.
