Сегодня приезжает Изабель, и это действительно поворотный момент. Я сказала ей, что перестала работать, и она прибудет пораньше, чем планировала, чтобы успеть потом забрать девочек из школы.
Я прибралась в доме, как могла, пропылесосила и отполировала, хотя это меня и утомляет. Просто не хочу, чтобы мое жилище ее разочаровало.
Изабель приносит мне прекрасный букет цветов.
Мы обнимаем друг друга и проходим в гостиную.
– Последний раз я была здесь целую вечность назад, – замечает она, оглядываясь. – Даже не помню когда.
Она собирается снять пальто, но затем передумывает.
– В этом доме чертовски холодно, Джен. Может, поэтому ты и заболела.
– У меня же не грипп, Изабель.
– Нет, – кивает она, – определенно нет. Извиняюсь. Слушай, не знаю, стоит ли говорить об этом, но ты в курсе, что твои глаза налиты кровью?
– Это из-за недавней рвоты.
– О, Дженнифер, – охает она, прикрыв ладонью рот. – Это ужасно! Бедняжка, моя дорогая бедняжка… – Изабель поеживается. – Извини за беспокойство, но у тебя нет какой-нибудь грелки? Я не привыкла к холоду и могу простудиться.
– Конечно. Это было бы весьма некстати.
Мы стоим на кухне, а она болтает о разных мелочах, пока закипает чайник. Я делаю ей кофе, потом начинаю очищать имбирь.
– Ты пьешь имбирный чай? – спрашивает Изабель.
– Ага. Хочешь?
– Я люблю имбирный чай.
– А я тебя совсем не знаю, верно? – усмехаюсь я.
Мы возвращаемся в гостиную, и она устраивается в кресле, съежившись и сунув бутылку горячей воды под пальто, обняв чашку и грея руки.
– Очень милая комната, Дженнифер, – произносит она, оглядевшись.
– Ты так говоришь из вежливости.
– Возможно, – соглашается она. – Немного. Но, по крайней мере, я пытаюсь.
Мы обе смеемся.
– Так как же ты справляешься со всем этим? Я имею в виду, в одиночку?
– Я больше не одна, – отвечаю я. – Мы с Гарри снова вместе.
Ее брови взлетают вверх.
– Я ему тоже послала письмо. И он проявил себя с лучшей стороны. Завтра он везет меня в спа-салон.
– Это так мило. – Она замирает на миг. – Я так рада за тебя! Тебе нужен кто-то. Каждому кто-то нужен. Надеюсь, в этот раз он будет к тебе добрее.
– Не так уж много вреда он может причинить за пятьдесят пять дней, – замечаю я.
Изабель кашляет, поперхнувшись чаем.
– Ты считаешь дни?
– Да.
– Но почему? Это ужасно. Я имею в виду, это… как будто находишься в камере смертников.
– Я и правда в камере смертников.
Она отводит взгляд.
– Просто это кажется неправильным. Слушай, я хотела предложить тебе пожить у нас. Я позабочусь о тебе. Если, конечно, Гарри не живет с тобой?
– Это очень мило. Спасибо.
– По крайней мере, у нас теплее.
– Но я лучше останусь здесь. Не то чтобы Гарри жил со мной. Работа отнимает у него много времени. Он чаще находится за границей, чем дома, и, кроме того, у него есть прекрасная квартира в городе, с потрясающим видом на «Осколок».
– Боже! – Изабель, кажется, впечатлена. – Подумай о грязном воздухе в центре.
Я фыркаю:
– Да. Наверняка он в курсе.
– Ну что ж! Мое предложение будет в силе, на случай если ты передумаешь. Но ты должна что-то сделать с отоплением.
– Я в порядке, Изабель. Я к этому привыкла. Честно говоря, я даже не замечаю холода.
– Что ж, кому ты еще написала?
– Только тебе, Гарри и Энди с Элизабет.
– Энди и Элизабет. А ты получила ответ?
– Вообще-то да. Энди прислал очень милое письмо.
– Можно посмотреть?
– Нет! Это личное.
– Да брось!
– Ты увидишь это, когда я умру. Если сможешь найти.
– Я не собираюсь рыться в твоих вещах. А что написала Элизабет?
– Ничего.
– А, ну ладно. Не так уж и много она могла сказать, верно?
– Ты имеешь в виду, кроме сожаления.
Изабель пожимает плечами:
– Может, она и не сожалеет.
– О!
Она теребит выбившиеся из подлокотника нитки.
– Знаешь, не все такие добрые, как ты. На самом деле я думаю, что ты исключение, лишь подтверждающее правило. Большинство женщин, которых я знаю, настоящие стервы. Я в курсе, ты думаешь так же про меня, но некоторые матери в нашей школе намного хуже. Тебе повезло, что ты никогда не имела дела ни с кем из них.
– Я вовсе не думаю, что ты стерва, – возражаю я. – Но мне бы очень хотелось быть матерью. Даже если это означает общаться с некоторыми стервозными особами в школе.
Изабель качает головой:
– Не верится, что я думала, будто ты никогда не хотела детей… Вот один из примеров, как все мы можем заблуждаться. И мне очень жаль, что этот козел изменил тебе из-за этого. Думаю, мы не всегда можем понять, что толкает людей налево, когда с виду все кажется прекрасным.
– На первый взгляд все было нормально?
– Всегда. Я была в шоке, когда ты мне рассказала. Мама с папой тоже были потрясены. И очень переживали за тебя.
Это становится для меня откровением.
– Они никогда не говорили. Наш разговор свелся к тому, что, типа, нужно двигаться дальше, давай не будем это обсуждать – оно того не стоит, – сообщаю я.
– Ну, это в стиле родителей. Они не любили обсуждать неудобные вещи. Вероятно, думали, что полезнее всего вообще не поднимать подобные темы.
