Снова привыкнуть к месту мне помогли фотографии, в том числе селфи с Изабель и семьей с Рождества в новой рамке, пачка мятных леденцов и упаковка моих любимых ручек. А еще маркеры, мой степлер, линейка, которой я никогда не пользовалась, но таскаю с собой со школы, и маленькое сочное растение, которое кажется бессмертным.
Все эти штуки снова делают мой стол моим. Я медленно возвращаюсь в ритм моей прежней рутины, радуясь, что рядом моя команда. Они все пришли в мой первый день после такого долгого перерыва и поздравили с беременностью, не спрашивая, не в этом ли была причина моего отсутствия.
Быть в окружении людей, ходить на собрания, заниматься подбором персонала, переадресацией должностных инструкций и справляться со всеми другими обычными занятиями отдела кадров – как это для меня хорошо и привычно!
Все это не дает мне слишком зацикливаться на себе. Но, не стану скрывать, иногда по вечерам мне бывает довольно одиноко. Наверно, так и будет, пока у меня не появится ребенок, требующий безраздельного внимания, когда не останется и секунды на лишние мысли.
И еще я напоминаю себе, что могла бы чувствовать себя так же одиноко и в отношениях, когда кто-нибудь сидел бы рядом. Да, мне все еще приходится себе об этом напоминать. И рациональный подход не всегда помогает.
Если мне очень хочется себя помучить, я начинаю задумываться: встречу ли когда-нибудь подходящего мужчину, учитывая, что вероятность того, что мужчина усыновит чужого ребенка, не так велика.
По какой-то причине субботние вечера хуже всего. Вот тогда я достаю плитку орехового шоколада, которую заранее прячу в тайнике, будто в надежде забыть, куда ее положила. Однако на это никаких шансов. Просто иногда требуется нарушить одну из своих десяти заповедей и простить себя за это. И сегодняшним вечером я как раз тянусь за шоколадкой, когда звонит телефон. Это Оливия. В эти выходные она тоже была одна. Дэн отправился на мальчишник. Я приглашала ее в гости, но она думала, что небесполезно будет доказать себе, что она и одна умеет неплохо проводить время, как настоящая независимая личность.
– Ты занята? – спрашивает Оливия.
– Очень! Как раз тренирую свой таз. Хотя, на самом деле собираюсь съесть шоколадку.
– А ты не могла бы уделить мне часок, если я приду в гости?
– Конечно. Могу даже разделить с тобой шоколад, если ты проголодалась.
Мальчишник Дэна проходит на Ибице. И Оливии думать об этом невыносимо. Восемь парней средних лет вырвались на остров для вечеринок!
Я же со своей стороны предлагала Оливии устроить девичник, но она категорически отказалась:
«Не хочу никаких розовых ковбойских шляп или футболок с надписью «Девичник Лив», – она закатила глаза. – И, положа руку на сердце, я бы никогда не поручила тебе заказывать стриптизера».
«Ты так об этом рассказала, что меня замутило».
В общем, никакого девичника для Оливии не предусматривалось, и я не могу сказать, что была этим разочарована.
Теперь же я открываю дверь перед ее бледным лицом.
– О, Лив! Ты чувствуешь себя одиноко?
Она игнорирует мой вопрос и проходит мимо меня на кухню, выуживая бутылку вина из своей сумки.
– Ты выпьешь или будешь пай-девочкой?
Как будто мы вернулись к тому моменту, когда я рассказала ей о своем «озисе». Кажется, это было целую жизнь назад, и все же от этого горького воспоминания у меня екает в животе.
Я сглатываю слюну.
– Ты в порядке?
– Нет, – резко отвечает она. – Так ты ко мне присоединишься или нет?
– Ух ты, ты меня пугаешь. Ладно, тогда совсем чуть-чуть. Просто чтобы составить тебе компанию.
– Спасибо, – говорит Оливия. – Я уже достаточно выпила одна. Это невесело.
– Как давно он уехал? Два дня назад?
– Это не важно. – Оливия разливает вино. Ее лицо напряжено. Я понимаю, что она недавно плакала и вот-вот снова заплачет. – Давай сядем, – просит она, и я прохожу за ней в гостиную.
Мы усаживаемся друг напротив друга. Оливия поднимает свой бокал.
– Ну, вздрогнули, – произносит она и жадно выдувает вино, как воду.
– В чем проблема, Лив?
– Так, взгрустнулось.
– Из-за чего?
– Я не хочу выходить замуж. – Она смотрит на меня с вызовом в глазах. – Вот. Я это сказала.
На секунду я теряю дар речи. И делаю крохотный глоточек вина. Я бы хотела выпить еще, но не собиралась рисковать, какой бы напряженной ни была ситуация.
– Ты говоришь так, будто уже приняла решение.
– Я приняла. И это не значит, что я не люблю Дэна. Я просто не хочу за него замуж.
– Дэн знает?
– Нет. Ты первый человек, которому я это говорю. Ты всегда была первой.
Я взвешиваю ее слова про себя, размышляя, является ли это классическим предсвадебным нервяком или же что-то стряслось.
– Так откажись, – предлагаю я. – Никто не выкручивает тебе руки.
– Мой папа сойдет с ума, если я откажусь.
– Нет, не сойдет.
– Ты забыла? Он сказал, что копил деньги на мою свадьбу еще с моего рождения. Он меня убьет.
– Ну, по крайней мере тебе не придется проходить через свадьбу.
Оливия выдавливает смешок.
– А что насчет Дэна? Он тебя не убьет?
– С Дэном я смогу договориться. О боже!!! – она стонет. – Что я наделала? О чем я только думала?
