«Наш уважаемый собрат «Сен-Поль рипабликэн» своим отчетом об открытии ежегодного съезда Лиги фермеров еще раз подтверждает справедливость слуха о том, что ему свойственно носить наушники (мешающие слышать) и шоры (мешающие видеть). «500 делегатов»! 1008 полноправных делегатов и кандидатов (главным образом фермеры-арендаторы) из четырнадцати штатов уже сидели на деревянных скамьях Ред-Мен-холла, когда стукнул молоток председателя. Наш упомянутый выше уважаемый современник приводит далее старую историю о ферме Верта. Всякому известно, что Артур и Корнелиус Верт имели в округе Лукэй прибыльное хозяйство, которое вели вплоть до того времени, как железнодорожной компании НПРР понадобилось проложить в этом месте подъездную ветку к Ойонскому водопаду. Они предложили Вертам смехотворную сумму за их землю и получили отказ. Тогда они упали на колени и вознесли к небу молитвы о помощи. И в то же лето пшеница Вертов, всегда расценивавшаяся по группе А, была вдруг отнесена к группам C и D. И банк, который давал Вертам ссуду по закладным, отказал им в дальнейшем кредите. Вот почему обанкротился Артур Верт. Земля была за бесценок приобретена с торгов компанией НПРР, которая ненужные ей участки перепродала племяннику тогдашнего председателя банка. А если это неверно, отчего же «Твин-сити элевейтор», НПРР и банк не привлекут нас за клевету?»
…Маркэнд ощущал отраженный жар их тел, до самого потолка наполнявший низкий зал. Его глаза не отрывались от Верта, но он лишь видел длинную тонкую фигуру в поношенном, слишком тесном костюме, а гнусавый резкий голос слышал весьма смутно. Он вдруг почувствовал себя одиноким; напряжение вызвало в нем слабость, словно, проснувшись вдали от дома, он увидел свое тело в непривычном и опасном положении. И тогда ему пришло в голову, что это чувство одиночества он испытывал не за себя только, но и за фермеров. Все они далеко ушли от своего дома. Все, кроме Верта… В тишине Верт спустился с подмостков и пошел вдоль стены, к которой прислонился Маркэнд. Маркэнд увидел серое худое лицо, говорившее о живом уме и горькой жизни. Верт вышел из зала. В последних рядах вскочил с места худой чернобородый фермер.
— Меня зовут Питер Смит! — крикнул он. — Я из Айдахо. Знайте, братья, что я новоявленный святой! Слушайте же, что я скажу вам. Мы были свидетелями слабости нашего вождя, который просит нас освободить его. Мы должны были почувствовать в его словах почти гнев против нас. Это справедливый гнев — мы заслужили его. Но разве каждый из нас не знает, что это гнев любви? Мы недостаточно умны, мы недостаточно чисты, сказал брат Верт. И вот вся Лига в опасности. Друзья, знаете ли, что я увидел, слыша, как Верт, наш вождь, укоряет нас и хочет нас покинуть? Я увидел господа Иисуса, отвернувшегося от мытарей и фарисеев. Но разве он позабыл свое стадо? Так и Артур Верт не позабудет нас. — Поднялся страшный шум, потом снова все стихло. — И скажу вам, братья: когда я увидел мучительную любовь к нам этого доброго человека, открылось мне, что Артур Верт, подобно Моисею, призван повести свое стадо к спасению.
Другие делегаты более деловым образом поддержали предложение Смита и единогласно потребовали повторного избрания Артура Верта.
Тем временем Верт прямо со сцены направился в маленькую комнату во втором этаже, где ожидала его небольшая группа лидеров Лиги: Чарльз Даллас — сенатор от Северной Дакоты, Ян Януссен — банкир из Южной Дакоты, Бернард Кадмэн — крупная шишка в администрации штата Айова, Фрэнсис Барни чикагский еврей, главный редактор всех изданий Лиги, секретарь Лиги Кальвин Толе, который передал временному председателю несложную обязанность представлять ораторов собранию, и еще человек пять-шесть. Эти люди знали, что остальная часть заседания сведется к болтовне. И они сошлись здесь, чтобы по-деловому решить вопросы съезда. Наконец посланный из зала явился предупредить Верта о его избрании.
— Сейчас иду, — сказал Верт. — В восемь мы снова встречаемся здесь, в этой комнате, и занимаемся отчетом казначея. Каждая цифра должна говорить о том, о чем мы хотим, чтобы она говорила. Дела хватит до полуночи. — Он возвратился в зал.
— Хорошо, — услышали делегаты его резкий, отрывистый голос, — я согласен. И я буду бороться. Все равно, я бы так же боролся за вас и в том случае, если б вы сделали меня снова рядовым членом Лиги. Надеюсь, вы знаете, как поступить с другими выборными. Если я хороший работник и заслужил повторного избрания, то и они хорошие работники. Завтра в десять часов утра мы услышим отчет генерального казначея. Ложитесь сегодня пораньше спать — вам понадобится свежая голова, чтобы понять этот отчет, разобраться в нем, обсудить его, подготовиться к голосованию за бюджет будущего года. Деньги — наше оружие, об этом не забывайте… А теперь благодарю вас, друзья. Спокойной ночи!
