Маркэнду это показалось вполне справедливым: пятьдесят центов комиссионных. Он кивнул и вышел.
Из-за боли в пояснице ему не хотелось есть; он пошел прямо домой и лег в постель. К утру боль не утихла.
Джошуа сказал:
— У тебя, брат, сила есть, только ты не знаешь, как взяться за дело. Вот смотри. — Он нагнулся над корзиной, не перенося центра тяжести вперед, и попытался поднять ее. Маркэнду видно было, как напряглись и вздулись его мышцы. — Так всякому вымотаться недолго. А вот посмотри теперь. — Негр наклонился вперед так, что центр тяжести переместился к плечам; спина выгнулась, голова упала, и корзина как будто сама отделилась от земли. Урок, данный негром, был так нагляден, что Маркэнд усвоил его почти сразу. Работать стало легче, меньше ломило поясницу. Но в конце дня Бауэр снова протянул ему один доллар.
— Сколько времени вы намерены брать с меня комиссионные? — спросил Маркэнд.
— Смотря по тому, сколько времени вы намерены проработать.
— Нет, я все-таки хочу знать.
Бауэр повернулся кругом на своем табурете.
— Ну и ступайте туда, где можете заработать больше.
— Я нанимался за полтора доллара в день. Вы что же, хотите сказать, что я всегда буду получать доллар?
— Слушай-ка, любезный, если ты вздумаешь тут права качать, я тебя мигом уволю.
В контору вошли два человека, которых Маркэнд не видел прежде.
— Мошенник! — закричал он.
Удар по челюсти сбил его с ног раньше, чем он успел выговорить еще слово. Ему скрутили руки за спиной, его полувынесли-полувытолкали из товарного склада и сбросили с высокой платформы, на которой производилась погрузка. Джошуа шел домой, размахивая жестянкой, в которой он носил свой завтрак; услышав грохот, он обернулся, покачал головой и пошел дальше… чуть быстрее.
Как-то в начале года Дэвид Маркэнд сидел в своем кабинете перед грудой статистических сводок, и из графиков выпуска бон, банковских балансов, промышленных перспектив, товарных погрузок, новых объединений перед ним возникала сложная динамическая картина. Потом он отправился к мистеру Соубелу. «Не остается ни малейшего сомнения, — сказал он, — что дела клонятся к упадку, и я не предвижу никакого перелома. Если это продолжится, в девятьсот четырнадцатом году мы будем иметь депрессию». Это была одна из возможных точек зрения. Теперь ему пришлось столкнуться с другой. Целую неделю Маркэнд бродил по Централии в поисках работы и не мог найти ее. В железнодорожных мастерских, на бойнях, на литейном заводе, картонажной фабрике, двух сыромятнях и двух мельницах один и тот же ответ: нет. «Дела плохи. Мы увольняем старых рабочих, а не набираем новых». А негры, толпами стекавшиеся с Юга, брались за самую низкооплачиваемую работу. Это была та самая депрессия, о которой говорил он, сидя в своем уютном надежном кабинете. Если бы не тоненькая пачка долларов в кармане, если бы не Нью-Йорк (200.000) позади, он познакомился бы с третьей точкой зрения.
Наконец он надел свой городской костюм и отправился к отелю. Полдня он околачивался в вестибюле, пока не показался юный Перси.
— Хелло, Перси!
— Ах, это вы, сэр! Хелло, сэр! — Широкий рот растянулся в улыбку, и глазки чуть заметно подмигнули Маркэнду.
— Перси, ты парень с головой. Мне нужна работа. Можешь придумать что-нибудь?
Черный мальчуган, склонив голову набок, поглядел на высокого джентльмена, стоявшего перед ним. Маркэнд ему нравился; Перси был уверен, что он понравится и другим.
— Завтра вечером, после девяти, я свободен. Пойдемте со мной, сэр, понюхаем, что да как.
— Уговорились!
— Что-нибудь да найдется, сэр, — сказал на следующий вечер Перси, облаченный в длинное серое пальто и котелок. — Не может быть, чтоб не нашлось работы для такого утонченного джентльмена, как вы. Хотя и работа вам нужна тонкая. Другая не подойдет никак.
Он привел Маркэнда в ту самую табачную лавочку, где в первый день тот покупал сигары.
— Хелло, Перси! — протянул изжелта-бледный продавец. Дверь в глубине лавки отворилась, и они очутились в салуне с длинной стойкой, идущей вдоль стены. Маркэнд заказал пиво.
— Познакомьтесь, Сэм, — сказал Перси бармену. — Это мой друг…
— Маркэнд.
— Мой друг, мистер Маркум. Он человек очень опытный в вашем деле. Прямехонько из самого шикарного нью-йоркского бара с Пятой авеню. Ищет места.
Но Сэм ничего не мог предложить, кроме бесплатного угощения для любого из друзей Перси и нескольких ценных советов.
Следующий салун находился позади парикмахерской.
— Скажи-ка, Перси, — спросил Маркэнд, — попадаются на главной улице магазины, за которыми не прятался бы кабак?
— Конечно, сэр. — Перси был вполне серьезен. — У некоторых специальность — карты. А потом еще есть танц-клубы и рулетки.
Наконец они дошли до кондитерской, где Маркэнд обедал с Айрин. Вместо того чтобы подняться по винтовой лестнице, они постучались в маленькую зарешеченную дверь в глубине зала. Бар оказался самым великолепным из всех, где они побывали; не хуже любого бара на Бродвее; он был переполнен.
— Садитесь и закажите чего-нибудь выпить, сэр, — сказал Перси.
— Послушай, старина, почему это тебе непременно хочется сделать из меня бармена?
