Елаев, Константин Иванович
"Смерть и Творец"
Маленькая неубранная комнатка. Стены с давно пожелтевшими от времени и сырости, кое-где ободранными, обоями. По углам паутина. Наскоро сколоченный из неструганных досок стеллаж, до самого потолка забитый книгами в истрепанных переплетах. На давно некрашеном полу - стопки других книг. Пара стульев, стол с исцарапанной поверхностью. Свеча, чернильница, да перо.
Глубокий вечер, ближе к полуночи. Огонек зажженной свечи ярко освещает поверхность стола. В комнате полумрак, и неровно горящее пламя рождает там, куда еле может дотянуться едва заметные движения танцующих теней.
За столом сидит тот, чье богатство в этом мире - вот эта самая комнатка, стол, книги, да пара стульев. Впрочем, ему более чем хватает, иного ему и не нужно. Он - Творец, он сидит на крепком стуле с жестким сиденьем, слегка сгорбившись, на его лице застыло то самое выражение, которое бывает у него и ему подобных Творцов. В его глазах блеск творчества. В его руках перо. Перед ним стопка нескольких чистых листов, и под его рукой мелким убористым почерком выводится на одном из них:
"Когда маленькая Света попросила купить ей плюшевого медвежонка, взгляд ее матери печально опустился - их общих средств едва хватало на самые необходимые расходы. Девочка ослабшей ручкой как могла крепко сжимала ладонь матери. Детский взгляд, в просительном порыве обращенный кверху, пытался встретиться со взглядом матери в надежде отклика своей просьбы. Худое изможденное лицо девочки покрывала желтая краска смертельной болезни. Ее мать одета просто, еще хуже, чем просто - от всего ее облика веет нищетой, оголенной до крайности нуждой. На ней легкое летнее платье, собранное из разноцветных кусков материи, бывших когда-то пестрыми и яркими, а теперь они блеклые и бесцветные; на ее ногах старые потертые босоножки. Хрупкие как солома волосы стянуты в жидкий хвост. Дочь одета лучше - на ней почти новое цветастое платье, почти неношеные сандалии, и даже есть украшение - пластиковый браслет на тощей ручке. Но на девочке лежит печать Смерти...
... когда чуть более четырех месяцев назад маму маленькой Светы разбудил звук сильного кашля, она подумала, что ее дочь просо сильно простудилась - вторая половина февраля самое время для распространения подобного рода болезней. Прикоснувшись щекой ко лбу своей дочери, она нашла, что тот немного более горячий, чем обычно, и это сильнее укрепило ее во мнении, что это не больше самой обыкновенной простуды. Простуда, или грипп - мать маленькой Светы не очень себе и разбиралась в разнице между такими вещами. Она просто знала - болезнь нужно лечить, и как можно скорее. Вскипятив кружку молока и добавив в него ложку пчелиного меда, она напоила этим лекарством свою беспрестанно кашлявшую дочь. После этого плотнее укутала маленькую Свету в стеганое ватное одеяло, потушила ночник и тихо легла рядом. Пыталась заснуть, отдохнуть перед тяжелой рабочей сменой, но звук надсадного кашля не давал ей толком даже подремать. Так и лежала она с закрытыми глазами рядом со своей дочерью.
Это была ее первая бессонная ночь...
К утру кашель стал заметно тише, девочка даже задремала, все еще продолжая изредка кашлять. Это было не утро, это было продолжение длинной февральской ночи, но мать маленькой Светы считала, что утро начинается тогда, когда нужно было собираться на работу. Мама Светы осторожно встала, стараясь не потревожить свою дремавшую дочь, пошла на кухню. Плотно закрыла дверь, нагрела воды в чайнике, и напилась крепкого кофе. После этого оделась, на комоде возле кровати оставила такую записку: "Светочка, дочка, я ушла на работу. В школу не ходи, я зайду, скажу, что ты не придешь. Поешь. Молоко оставила на столе на кухне. ХОЛОДНОЕ НЕ ПЕЙ!!! РАЗОГРЕЙ ОБЯЗАТЕЛЬНО!!! Целую. Твоя мама". Нежно поцеловала свою дочь, неслышно закрыла входную дверь.
По пути на работу сделала небольшой крюк - забежала в школу, предупредить, что ее дочь заболела и не придет. Едва успев к началу рабочей смены, пробежала через проходную швейной фабрики, где работала швеей-закройщицей.
Отработала первую половину рабочего дня, и, едва начался обеденный перерыв, пулей выскочила из дверей фабрики. Побежала на автобусную остановку - путь от дома до работы занимал чуть более двадцати минут, и с учетом затрат времени на дорогу в оба конца, у нее еще должно было оставаться десять-пятнадцать минут. Забежала в аптеку, оттеснив от окошка старушку, нацепившую очки и уже готовую называть фармацевту долгий перечень лекарств по своему списку. Не слушая причитаний про обнаглевшую молодежь, быстро схватила жаропонижающее и помчалась домой.
