Избирательные кампании прошли, по счастью, быстро, при широком участии народа, выборы были свободнее, чем когда–либо. Демократические партии, группы и коалиции объединялись, поддерживая Ельцина, но раскалывались по другим вопросам. Так например, демократическая партия России во главе с Николаем Травкиным на своем втором съезде в Москве 25–27 апреля призвала к широкой коалиции в поддержку кандидатуры Ельцина, а сама раскололась, когда гроссмейстер Гарри Каспаров и физик Аркадий Мурашов, один из наиболее энергичных организаторов народных демонстраций, покинули партию Травкина и создал и собственную.
Горбачев не стал начинать открытую кампанию против Ельцина, как это было в мае 1990 года, когда Ельцин претендовал на пост председателя российского парламента. Тем не менее лишь немногие полагали, что Вадим Бакатин может с ним конкурировать. Большинство наблюдателей считали, что выиграет Ельцин, но были и такие, кто думал, что ему придется состязаться с Рыжковым, если Бакатину удастся отобрать у Ельцина 10, а то и больше процентов голосов.
Этого, однако, не произошло. Ельцин победил в первом же туре, получив свыше 57 процентов голосов. Вторым, как и ожидалось, шел Рыжков, но с более слабым результатом, чем полагали: вместо 20–25 процентов голосов, как предсказывали, он получил меньше 17 процентов. Подлинным сюрпризом, однако, оказался кандидат, занявший третье место: это был не Вадим Бакатин, как ожидали многие, а таинственный Владимир Жириновский, получивший свыше 6 миллионов голосов, то есть почти 8 процентов. Остальные получили по 6 процентов и меньше, а Бакатин, ко всеобщему удивлению, оказался в конце списка, получив немногим больше 3 процентов голосов. Такое негативное отношение со стороны избирателей объяснялось, однако, отношением не к нему лично, а к Горбачеву.
Горбачев воспринял этот серьезный политический удар достаточно спокойно. Горбачев присутствовал 10 июля 1991 года во Дворце Съездов, когда Ельцин давал клятву. В своей речи он дал ясно понять, что существование поста всенародно избираемого президента отмечает начало новой эры в истории России, независимо от того, что произойдет с Советским Союзом…
Святейший патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил нового президента России.
Впервые в истории Россию возглавлял человек, избранный народом. И впервые с тех пор, как царь Николай II вступил на трон в 1894 году, руководителя России благословляла церковь.
Владимир Крючков, 17 июня 1991 г.
Михаил Горбачев, речь перед Верховным Советом СССР, 21 июня 1991 г.
Гавриил Попов, июль 1991 г.
Весной и летом 1991 года советско–американские контакты приобрели невиданный размах. По окончании войны в заливе Вашингтон переключил свое внимание на проблемы, оставшиеся нерешенными с Советским Союзом. Наши министры иностранных дел встречались по нескольку раз в месяц, а наши президенты беседовали по телефону почти каждую неделю. Когда я был в Москве, я каждый день встречался с одним, а то и с несколькими советскими руководителями — если не с президентом или премьер–министром или министром иностранных дел, то по крайней мере с их старшими помощниками.
Горбачев предпринимал отчаянные усилия предотвратить начатую США войну в заливе, тем не менее он сдержал обещание, данное Бушу в Хельсинки, и способствовал окончанию агрессии Ирака. Порой казалось, что Горбачев был на грани применения силы в прибалтийских государствах, однако он отказался от силовой политики, когда мы дали понять, что это может подорвать сотрудничество с нами. В Вашингтоне были благодарны ему за это и с возрастающим опасением смотрели на то, как меняется его положение у себя дома.
