ГОВАРД. Вы ведь не можете отрицать, что дело есть дело?
ВИЛЛИ (со злостью). Дело, конечно, есть дело, но вы послушайте, что я вам скажу. Вы, наверное, кое-чего не понимаете. Когда я был еще мальчишкой мне было восемнадцать или девятнадцать лет, - я уже работал коммивояжером. И уже тогда меня мучил вопрос, тут ли мое будущее. Мне так хотелось уехать на Аляску. В один только месяц там в трех местах открыли золото, и я мечтал туда уехать. Хотя бы поглядеть своими глазами:
ГОВАРД (безо всякого интереса). Подумать только!
ВИЛЛИ. Ведь отец мой прожил много лет на Аляске. Он был человек рисковый. Наверно, и мы с братом пошли в него - непоседливые, неугомонные. Вечно гонялись за удачей. Я собирался поехать туда со своим старшим братом, разыскать отца, а может, и поселиться на Севере вместе со стариком. И я чуть было не уехал, если бы не встретил одного коммивояжера. Звали его Дэви Синглмен. Было ему восемьдесят четыре года, и он торговал разными товарами в тридцати одном штате. Старый Дэви поднимется, бывало, к себе в комнату, сунет ноги в зеленые бархатные шлепанцы - никогда их не забуду, - возьмет трубку, созвонится со своими покупателями и, не выходя из комнаты, заработает себе на жизнь. В восемьдесят четыре года: Когда я это увидел, я понял, что торговое дело - самая лучшая для человека профессия. Что может быть приятнее, когда тебе восемьдесят четыре года, чем возможность заехать в двадцать или тридцать разных городов, поднять телефонную трубку и знать, что тебя помнят, любят, что тебе поможет множество людей? Разве не так? А когда он умер - а умер он, между прочим, смертью настоящего коммивояжера: в зеленых бархатных шлепанцах, сидя в вагоне для курящих на линии Нью-Йорк -Нью-Хейвен - Харфорд, по пути в Бостон, - когда он умер, на его похороны съехались сотни коммивояжеров и покупателей. Во многих поездах в тот день можно было видеть опечаленные лица. (Встает.)
ГОВАРД на него не смотрит.
ВИЛЛИ. В то время в нашем деле важна была личность, Говард. В нашем деле было уважение друг к другу, товарищество, признательность. А теперь все построено на голом расчете, дружбы больше нет, и личность не играет никакой роли. Понимаете, что я хочу сказать? Меня теперь больше не знают.
ГОВАРД (отходя от него). Вот то-то и оно, Вилли.
ВИЛЛИ. Если бы у меня было сорок долларов в неделю, больше мне не надо: Всего сорок долларов, Говард.
ГОВАРД. Миленький, не могу же я выжать сок из камня:
ВИЛЛИ (его уже охватило отчаяние). Говард, в тот год, когда губернатором выбрали Эла Смита, твой отец пришел ко мне и:
ГОВАРД (собираясь уйти). Мне нужно кое-кого повидать, милый. Меня ждут.
ВИЛЛИ (удерживая его). Но я ведь говорю о твоем отце! За этим самым письменным столом мне сулили золотые горы. Зачем вы мне говорите, что вас кто-то ждет? Я вложил в эту фирму тридцать четыре года жизни, а теперь мне нечем заплатить за страховку! Вы меня выжали, как лимон, и хотите выбросить кожуру на помойку? Но человек не лимон! (Помолчав.) Слушайте внимательно! Ваш отец: Двадцать восьмой год был для меня хорошим годом - я имел одних комиссионных до ста семидесяти долларов в неделю:
ГОВАРД (нетерпеливо). Бросьте, Вилли, вы никогда столько не вырабатывали:
ВИЛЛИ (стукнув кулаком по столу). В двадцать восьмом году я вырабатывал до ста семидесяти долларов в неделю. И ваш отец пришел ко мне: вернее, я был как раз тогда в конторе: разговор был здесь, у этого стола. Он положил мне руку на плечо:
ГОВАРД (поднимаясь с места). Вам придется извинить меня. Вилли, но мне надо кое-кого повидать. Возьмите себя в руки. (Выходя из комнаты.) Я скоро вернусь.
После ухода Говарда свет над его стулом становится неестественно ярким.
ВИЛЛИ. .. А что я ему сказал? Господи, по-видимому, я на него накричал! Как я мог до этого дойти? (Пристально вглядывается в свет, горящий над стулом, который от этого кажется словно одушевленным. Подходит к нему поближе и останавливается.) Фрэнк, Фрэнк, разве вы не помните, что вы тогда сказали? Как вы положили мне руку на плечо? Фрэнк: (Облокачивается на столик и в тот миг, когда он произносит имя покойного, нечаянно включает магнитофон.)
ГОЛОС СЫНА ГОВАРДА (из магнитофона). : штата Нью-Йорк - Олбани, столица Огайо - Цинциннати, столица Род-Айленда: (Декламация продолжается.)
ВИЛЛИ (в ужасе отскакивая в сторону, кричит). Ай! Говард! Говард! Говард!
Вбегает ГОВАРД.
ГОВАРД. Что случилось?
ВИЛЛИ (показывая на магнитофон, продолжающий гнусаво, по-детски перечислять столицы штатов). Выключите! Выключите!
ГОВАРД (вытаскивая вилку из штепселя). Побойтесь бога, Вилли.
ВИЛЛИ (зажав глаза руками). Я должен выпить чашку кофе: Мне надо выпить немного кофе: (Идет к выходу.)
ГОВАРД (останавливает его, свертывая в моток провод). Вилли, послушайте:
ВИЛЛИ. Я поеду в Бостон.
ГОВАРД. Вилли, вы не поедет в Бостон.
ВИЛЛИ. Почему?
ГОВАРД. Я не хочу, чтобы вы там нас представляли. Я давно собирался вам это сказать.
ВИЛЛИ. Говард, вы меня выгоняете?
ГОВАРД. Я считаю, что вам нужно основательно отдохнуть.
ВИЛЛИ. Говард:
