— Представляю твою физиономию! — со смехом произнёс он. — Являешься в спальню весь такой ухоженный и надушенный, предвкушая любовные утехи, и вдруг видишь перед собой бездыханное тело. — Грек захохотал. — Великолепный фокус!
Господин наконец очнулся и мрачно ответил:
— Дурак! Что тут смешного? Уж поверь мне, ничего забавного в этом не было!
— Конечно, трупов ты уже немало повидал за свою жизнь! Помнишь, в тот раз, в Александрии… Да и женщин у тебя ещё будет впереди, сколько захочешь. Отчего же ты так расстроился?
— Она была очень красива, так жизнерадостна!
— И ты раньше никогда не встречал её?
— Нет, повторяю тебе, познакомился только утром. Знаешь, как мне надоели эти гонки колесниц! Сидеть там часами, умирая от жары, и слушать вопли ошалелой толпы — это не для меня! И всё же иногда приходится бывать там, потому что император сходит с ума по этим играм…
— Клавдий всё же лучше Калигулы[25]. Ты забыл, как все богачи, в том числе и ты сам, были обязаны делать ставки на Красных, чтобы ваш любимый император, болевший за Зелёных, мог выигрывать? Ха-ха-ха! За четыре года ни один возничий Красных не рискнул первым пересечь финиш! А посмел бы, так недолго радовался бы победе!
— Это верно! Сегодня состязания проводятся без обмана, и Клавдий умеет проигрывать с достоинством. Но мне всё равно там смертельно скучно. Вот я и посматривал по сторонам в поисках знакомых, и вдруг эта Коринна подошла и села недалеко от меня.
— На особой трибуне?
— Да, это произошло сразу после оваций императору. Тут появилась Мессалина[26], и толпа взревела от восторга.
— Ещё бы! Овации императрице, конечно, были гораздо более искренние, чем императору. Она прекрасна, как богиня, он же — противный старик; хромой к тому же.
— А что в этом такого? Я ценю Клавдия. Он далеко не дурак.
— А кроме того, у него очень красивая жена!
— Мне никогда не доводилось видеть Мессалину близко, но вчера с моего места я мог рассмотреть её достаточно хорошо. Она действительно заслуживает прозвища «императрица Венера».
— Выходит, пока ты смотрел на недосягаемую Валерию Мессалину Августу, рядом опустилась эта молодая рыжеволосая девушка, возможно не столь очаровательная, как супруга императора, зато намного более доступная… И ты отнёсся к ней как к спасительнице.
— Конечно! Я сказал себе: «Иногда всё же бывает смысл посетить цирк», — и решил познакомиться с ней.
— А она сама проявила инициативу?
— Нет, я первым заговорил. Она лишь посматривала на меня украдкой, откровенно выставляя напоказ все свои прелести, едва прикрытые зелёным платьем, которое почти ничего не скрывало.
— Типично для женщины лёгкого поведения в общественном месте. Я знаю таких: они не хотят, чтобы их считали проститутками, и довольствуются немногими богатыми клиентами, которых весьма старательно отбирают. Ты сказал, что она оказалась на твоей сенаторской трибуне?
— Да, но это ничего не значит. Сегодня любой может купить себе место где угодно, даже бывшие рабы, когда разбогатеют. Достаточно протянуть кому нужно немного сестерциев.
— Ну конечно, сегодня ведь всё продаётся, даже кресла в сенате, что уж там говорить о местах на трибунах в цирке!
— Я сразу подумал, что, может быть, это содержанка какого-нибудь важного лица. Коринна не походила на аристократку, её выдавали манеры, как ни старалась держаться непринуждённо.
Кастор согласился: его хозяин хорошо разбирался в людях, особенно в женщинах, и вряд ли мог ошибиться в отношении прекрасной незнакомки.
— Если я правильно понял, тебе пришлось подарить ей очень дорогое кольцо.
— Разумеется, я ведь привык покупать то, что мне нравится, не глядя на цену.
Аврелий, которому предки оставили более чем внушительное состояние, был весьма уверен в себе, поскольку пользовался огромным успехом у самых знатных римских матрон.
Его не заботило, уронит ли он своё достоинство, если попробует завоевать расположение прекрасной соседки, добавив к своему бесспорному мужскому обаянию ещё и щедрый подарок.
— Понятно, что скромная девушка, встретив богатого сенатора, захотела соединить приятное с полезным, тем более что человек, о котором идёт речь, не лишён привлекательности, — снисходительно заметил Кастор. — Этой бедной девушке надо ведь как-то жить!
Аврелий улыбнулся, сверкнув тёмными глазами.
— В самом деле. Казалось, она очень даже расположена ко мне, но когда я проводил её домой в паланкине, повела себя очень сдержанно, объяснив это тем, что старая кормилица строго следит за ней.
— Сводня, которую мы допрашивали, — уточнил Кастор.
— Да. Видя, что Коринна не пускает меня в дом, я постарался привлечь её внимание, сняв с пальца кольцо с сардониксом. Оно было достаточно крупным, чтобы понравиться ей…
— Представляю! И она, конечно, сразу согласилась…
— Согласилась, но… — Аврелий в смущении замолчал.
— Что же случилось? — поинтересовался Кастор. Закончив расслабляющий массаж, он, не ожидая разрешения хозяина, отпил вина из его кувшина.
