Аврелий постарался припомнить обед накануне вечером — лица сотрапезников, их разговоры. Но трудно было понять, видел ли в нём кто-нибудь возможного убийцу, обращал ли на него особое внимание. Если только…
В ночь убийства, когда он вошёл в дом куртизанки, было уже достаточно темно, и вряд ли девочка хорошо рассмотрела его. Кроме того, откуда она могла знать его имя и должность?
Девочка не появилась и тогда, когда допрашивали старуху, более того, её вообще не смогли найти. Можно было лишь предполагать, что она сказала кому-то о нём.
Возможно, служанка всегда была связной между Коринной и её любовниками, поэтому и решила, что нужно побежать и поскорее сообщить Квинтилию или Гаю, что хозяйка убита.
Аврелий успокоился: трудно было бы обвинить его в убийстве только на основании неопределённых показаний девочки-рабыни. И всё же надо бы разыскать её. Он займётся этим позже, а пока необходимо как можно быстрее разузнать у неистощимой на сведения Помпонии всё, что известно о Страбоне и Лоллии.
Аврелий написал записку, что хочет встретиться с друзьями, и отправил её с посланцем. Затем надел не самую красивую, но примечательную тунику, несколько крупных колец и обувь, украшенную лунулами[52] из слоновой кости, символом сенаторского звания. Потом велел подать паланкин, хорошо понимая, что внешность производит больше впечатления, чем то, что за ней скрывается, и со всей помпезностью отправился с визитом к скромному плотнику в Субуру.
Носильщикам нелегко было пробиться в толпе, заполнявшей узкие улочки квартала, но в конце концов, не без толкотни, они всё же добрались до мастерской Энния.
Пока Кастор беседовал со своим другом брадобреем, с которым надеялся создать совместное предприятие, Аврелий с важностью вышел из паланкина, вынудив расступиться небольшую толпу, собравшуюся поглазеть на необычного посетителя.
Мастерская оказалась крохотной, в ней витал приятный запах свежей древесной стружки. Двое или трое обнажённых по пояс рабочих строгали доски, когда сенатор появился на пороге.
Молодой великан с открытым лицом распахнул ясные голубые глаза, недоверчиво посмотрел на него, отложил инструмент и нерешительно приветствовал нежданного гостя.
—
— Аврелий Стаций, римский сенатор.
Патриций взглянул на ребяческое лицо юноши, на его мощную мускулатуру и мозолистые руки.
— Ты Энний, плотник? — требовательно спросил он.
— Да, благородный сенатор, — растерянно и не без волнения ответил великан.
Это неожиданное посещение не предвещало ничего хорошего.
— Где можем поговорить без свидетелей?
— Не знаю… Я живу вместе с другими плотниками. Нас трое в небольшой комнате.
— Тогда следуй за мной, — предложил Аврелий, направляясь в цирюльню, где Кастор излагал будущему компаньону свои планы, которые очень скоро невероятно обогатят их.
— Выйдите! — приказал Аврелий обоим, и они поспешно удалились.
В помещении было тесно, уединиться не получалось.
Патриций задёрнул занавеску, отделявшую цирюльню от улицы, чтобы, если уж любопытные и услышат его, то хотя бы не увидят.
— Садись, Энний.
Юноша робко посмотрел на Аврелия.
— Тебе известно, что твоя любовница убита?
Великан вздрогнул. На его лице, не способном скрывать чувства, появились и страх, и отчаяние.
— Благородный сенатор, я…
— Помолчи. Я пытаюсь понять, как плотник из Субуры может оплачивать самых дорогих куртизанок на Авентинском холме. Как ты платил ей? Воровал?
— Совсем не так, как ты думаешь, благородный Аврелий, — ответил молодой человек. — Мы с этой девушкой давно знакомы… то есть я хочу сказать, ещё до того, как она…
— Стала проституткой, — завершил его мысль Аврелий.
— Ещё с детства, благородный сенатор. Не так, как ты думаешь. Я хотел жениться на ней. Ещё когда мы вместе играли на улице, я мечтал, что однажды она станет моей женой. Но я был очень беден и ничего не мог предложить ей, а она такая красивая, такая нежная!
— Ты не смог жениться на ней, но сумел забраться в её постель, и не раз!
