Этот процесс, начатый Юлием Цезарем, был прерван кинжалами заговорщиков. Однако их успех тоже оказался очень недолгим: Октавиан и Марк Антоний, сторонники Цезаря, одерживают победу в Филиппах над «тираноубийцами» Брутом и Кассием.
После этого вспыхивает непримиримый конфликт уже между двумя цезарианцами: с одной стороны Октавиан, готовый пойти на компромисс со старой сенатской аристократией, с другой — Марк Антоний и его возлюбленная Клеопатра, царица Египта, мечтающие об империи восточного типа, как у Александра Великого.
Однако мечта их гибнет вместе с триремами разбитого флота в морском сражении у Акции. Отныне Октавиан, принявший имя Август[86], оказывается единственным правителем империи.
Августу помогает жена и советник — хитрая и очень умная женщина Ливия Друзилла, «мать отечества». Именно её сыновья наследуют позднее высшую власть, а не дети Августа, которые умрут один за другим в результате разных подозрительных болезней и несчастий.
Поэтому после смерти принцепса его место занимает Тиберий, сын Ливии от первого брака. Народ не любит его, но обожает его наследника — героического полководца Германика, племянника императора. Германии, однако, умирает во цвете лет — тоже при загадочных обстоятельствах, — и Тиберий, полностью отстранив от власти мать, на долгие годы уединяется на острове Капри, оставив Рим на волю префекта преторианцев[87] Элия Сеяна, выскочки с безграничными амбициями, который жаждет занять место императора.
В конце концов Тиберий казнит его, но вскоре сам падёт от руки убийцы, подосланного Калигулой, сыном покойного полководца Германика.
Калигула между тем быстро обнаруживает свою сущность: неуравновешенный человек, за четыре года своего правления он сумел лишь окончательно обескровить остатки сенатской аристократии и растратить императорскую сокровищницу. И командир преторианской когорты по имени Херея, которому поручено было охранять императора, убил его, когда тот выходил со стадиона…
Народ волнуется, кое-кто призывает снова вернуться к республике. Преторианцы опасаются волнений, нужно провозгласить кого-то императором, но кого, если почти весь род Юлиев-Клавдиев уничтожен?
Рассыпавшись по дворцу, солдаты обнаруживают перепуганного человека, спрятавшегося за шторой в ожидании, когда все успокоятся.
Это Клавдий, дядя Калигулы и младший брат Германика, скромный человек, учёный, хромой заика, которому удалось дожить до средних лет, потому что он ни для кого не представлял опасности в борьбе за власть.
Перед обнажёнными мечами стражи бедный Клавдий закрывает голову руками, ожидая рокового удара, но солдаты кричат: «Ave Cesar!»[88] — и провозглашают его императором.
Случайно оказавшись на императорском троне, человек, которого все презирали, войдёт в историю как один из лучших правителей Рима: при нём построен порт Остия, сооружён шлюз для отвода воды из Фуцинекого озера, возведён огромный акведук, чьи грандиозные руины можно видеть и сегодня. Он написал много книг о языке и культуре этрусков; к сожалению, ныне они утрачены.
Однако жизнь мудрого Клавдия тоже не была безмятежной. В частности, ему не везло с жёнами. Одной из них была знаменитая Мессалина, мать Октавия и Британника; император очень любил её, тем не менее после того, как ему представили доказательства, что она организовала заговор с целью убить его и посадить на его место своего очередного любовника, Клавдий подписал ей смертный приговор.
Следующая жена, Агриппина, поступит ещё хуже — отравит мужа грибами, чтобы открыть дорогу к власти своему сыну Нерону.
При всём этом бурные события в семье Юлиев-Клавдиев, где нормой стали убийства и заговоры, весьма незначительно сказывались на повседневной жизни простых граждан. Империя богата и сильна, промышленность и торговля бурно развиваются, расцветают искусства, единый язык и общая культура объединяют народы, живущие на огромной территории.
И впервые в истории у людей появляется привычка мыться каждый день, возродившаяся лишь в начале двадцатого века…
Таков мир в эпоху расцвета классической цивилизации, тот мир, в котором живёт и занимается своими расследованиями сенатор Стаций.
В древние времена в римском календаре, основанном на фазах луны, было только десять месяцев. От них остались названия: сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь, сохранившиеся во всех западноевропейских языках, хотя на самом деле они уже давно не означают седьмой, восьмой, девятый и десятый месяцы[89].
Очевидно, что такой календарь не поспевал за сменой времён года. Постепенно несовпадения становились всё значительнее. Поэтому через некоторое время в римский календарь были добавлены ещё два месяца (январь в честь Януса и февраль в честь этрусского бога подземного царства Фебруса).
Год при этом равнялся 355 дням, и каждые два года к нему прибавляли по одному дню, чтобы свести концы с концами.
Но и в таком случае лунный год и год солнечный (то есть время, за которое Земля совершает полный оборот вокруг Солнца) не совсем совпадали.
