И вдруг все остатки самообладания покинули ее. Джеральдина откинулась в кресле и начала истерически смеяться. Смеялась она долго.
– Как забавно, – с трудом переводя дыхание, наконец выдавила она из себя, – услышать такой вопрос.
Этот нервный смех не остался без внимания. Дверь открылась, и в комнату вошла мисс Кэрролл. Она сразу оценила ситуацию.
– Ну, ну, Джеральдина, дорогая, так не пойдет, – строго сказала секретарша. – Нет, нет. Успокойся. Все. Прекрати немедленно, нельзя же так.
Ее решительные манеры возымели действие. Смех девушки стал стихать. Она вытерла глаза и выпрямилась.
– Извините, – тихо сказала девушка. – Со мной такого раньше не случалось.
Мисс Кэрролл все еще тревожно смотрела на нее.
– Все в порядке, мисс Кэрролл. Это было очень глупо с моей стороны.
Неожиданно кривая, горькая улыбка появилась на ее лице. Она сидела в кресле очень прямо и ни на кого не смотрела.
– Мистер Пуаро спросил меня, любила ли я своего отца, – пояснила девушка секретарше ясным холодным голосом.
Мисс Кэрролл издала неопределенный звук, что должно было означать нерешительность с ее стороны. Джеральдина продолжала высоким презрительным голосом:
– Не знаю, что лучше – лгать или сказать правду? Я думаю, сказать правду. Так вот: я не любила своего отца. Я ненавидела его!
– Джеральдина, дорогая.
– Зачем притворяться? Вы, мисс Кэрролл, не питали к нему ненависти, потому что вам он не мог ничего сделать. Вы были одной из немногих, кто не боялся моего отца. Для вас он был только работодателем, который платил вам столько-то фунтов в год. Его жуткие выходки, его приступы ярости не влияли на вас, и вы старались не замечать их. Я знаю, что вы ответите мне: "Бывает, приходится и терпеть". Вы были от этого далеки и всегда оставались жизнерадостной. Вы сильная женщина, но в вас нет жалости к своему ближнему. Да и вообще вы могли покинуть этот дом в любое время. А я нет. Мое место здесь.
– Право, Джеральдина, я не думаю, что следует вдаваться во все это. Отцы и дочери часто не уживаются. Но я поняла, что жизнь устроена так: чем меньше споришь, тем лучше тебе живется.
Джеральдина повернулась к секретарше спиной и обратилась к Пуаро:
– Мистер Пуаро, я ненавидела своего отца и рада, что он умер! Его смерть означает для меня свободу и независимость. Мне абсолютно все равно, кто его убил. Раз убили, значит, могли быть мотивы, и к тому же весьма веские.
Пуаро задумчиво смотрел на девушку.
– Оправдывать убийство – крайне опасная вещь, мадемуазель.
– А что, если убийцу найдут и повесят, мой отец оживет?
– Нет, – сухо ответил Пуаро, – но это может спасти от смерти других людей.
– Не понимаю.
– Человек, который убил один раз, почти всегда может решиться и на второе убийство.
– Не верю. Если он нормальный человек, он больше не будет никого убивать.
– Вы хотите сказать, если он не маньяк-убийца? Увы, то, что я говорю, правда. Допускаю, первое убийство он совершает после отчаянной борьбы с собственной совестью. Потом, если ему грозит разоблачение, следует другое убийство. С моральной точки зрения оно уже оправдано. При малейшем подозрении следует и третье. И мало-помалу в убийстве зарождается этакая артистическая гордость, убийство становится для него metier35, чуть ли не доставляющим удовольствие.
Джеральдина закрыла лицо руками.
– Ужасно. Ужасно. Это неправда.
– Ну, а если я скажу вам, что такое уже случилось? Что преступник, чтобы спасти себя, убил уже во второй раз?
– Что такое, мистер Пуаро? – вскричала мисс Кэрролл. – Второе убийство? Где? Кого?
– Это был просто пример, – покачал головой мой друг. – Прошу прощения.
– О, понимаю. А я-то подумала… А теперь, Джеральдина, прекрати молоть всякий вздор.
– Вы, я вижу, на моей стороне, – заметил Пуаро и поклонился.
– Я не верю в высшую меру наказания, – отрывисто сказала мисс Кэрролл, – а в остальном я действительно на вашей стороне. Общество должно быть защищено.
Джеральдина встала и поправила волосы.
– Извините меня. Боюсь, я выглядела довольно глупо. Но вы по-прежнему отказываетесь сказать мне, зачем отец позвал вас?
– Позвал мистера Пуаро? – удивленно спросила секретарша.
Мой друг вынужден был открыть карты.
– Я просто раздумывал о том, сколько вам можно рассказать из нашей беседы с лордом Эдвером. Ваш отец не приглашал меня. Это я искал встречи с ним по поручению моего клиента. Этим клиентом была леди Эдвер.
– О, понимаю.
Странное выражение появилось на лице девушки. Сначала я подумал, что она разочарована, но потом понял, что это облегчение.
– Я вела себя очень глупо, – медленно произнесла она. – Я думала, что отец чувствует какую-то опасность. Как глупо.
– Знаете, мистер Пуаро, вы меня сейчас так напугали, – заявила мисс Кэрролл. – Когда намекнули, что эта женщина совершила и второе убийство.
Пуаро не ответил. Он обратился к девушке:
– Мадемуазель, вы верите, что это убийство совершила леди Эдвер?
– Нет, не верю. Не могу представить ее в роли убийцы. Она слишком… неестественна, чтобы обладать настоящими человеческими чувствами.
