– Возможно, лорд Эджвер, вы не знаете, что в тот вечер леди Эджвер была на приеме в Чизике как раз в то время, когда ее якобы видели здесь.
Рональд чертыхнулся:
– Значит, она все же поехала! Как это по-женски… В шесть она выпендривается, заявляя, что никакая сила на свете не заставит ее ехать туда, а минут через десять, как я предполагаю, передумывает! Когда планируешь убийство, ни в коем случае нельзя рассчитывать на то, что женщина поступит так, как говорит. Вот так рушится идеальный план убийства. Нет, месье Пуаро, я не беру вину на себя. Ой, только не думайте, что я не могу прочесть те мысли, что крутятся у вас в голове. И кто же Естественный Подозреваемый? Всем известный Порочный и Никчемный Племянник.
Он откинулся на спинку кресла и рассмеялся:
– Я экономлю ваши серые клеточки, месье Пуаро. Вам не понадобится охотиться за кем-нибудь, кто видел меня в обществе тети Джейн, когда та распиналась о своем «никогда-никогда-никогда». Я был там. Так что вы задаетесь вопросом: а правда ли, что Порочный Племянник, нацепив светлый парик и шляпку, заявился сюда прошлым вечером?
Явно наслаждаясь ситуацией, он оглядел нас обоих. Пуаро, склонив голову набок, внимательно наблюдал за ним. Я же чувствовал себя весьма неуютно.
– У меня был мотив – о да, мотив имелся. И я сделаю вам подарок в виде ценной и важной информации. Вчера утром я навещал своего дядю. Зачем? Чтобы попросить денег. Давайте, облизывайтесь. Именно чтобы попросить денег. А ушел я без них. И вечером того же дня – того же самого дня – лорда Эджвера настигает смерть. Между прочим, хорошее название. «Смерть лорда Эджвера». Хорошо смотрелось бы на книжных полках.
Он помолчал. Пуаро ничего не сказал.
– Честное слово, мне льстит ваше внимание, месье Пуаро. А у капитана Гастингса такой вид, будто он увидел привидение – или вот-вот увидит… Не надо так пугаться, старина. Успокойтесь. Итак, на чем мы остановились? Ах да, на деле против Порочного Племянника. Вина должна пасть на новоявленную тетушку. Племянник, знаменитый тем, что когда-то играл женские роли, исполняет свою лучшую роль. Женским голосом он называется леди Эджвер и маленькими шажками проходит мимо дворецкого. Ни у кого никаких подозрений. «Джейн», – восклицает мой любимый дядюшка. «Джордж», – взвизгиваю я, бросаюсь ему на шею и аккуратно протыкаю его перочинным ножом. Остальные детали можно опустить, они чисто медицинские. Фальшивая дама уходит. И ложится отдыхать после хорошо сделанной работы.
Он рассмеялся и, встав, налил себе новую порцию виски с содовой, а затем неспешно вернулся в свое кресло.
– Все отлично складывается, не так ли? Но, видите ли, суть дела в другом. В разочаровании! В неприятном ощущении, что тебя провели. А теперь, месье Пуаро, мы подходим к алиби!
Залпом выпив виски, он продолжил:
– Я ужасно люблю алиби. Читая детективный роман, сажусь за стол и делаю пометки, когда речь заходит об алиби. Это алиби просто великолепное. Три сильных еврейских свидетеля. Проще говоря, мистер, миссис и мисс Дортхаймер. Очень богатые и очень музыкальные. У них есть ложа в Ковент-Гардене. В эту ложу они приглашают перспективных молодых людей. Я, месье Пуаро, как раз такой перспективный молодой человек – лучшее, скажем, на что они могут надеяться. Люблю ли я оперу? Если честно, то нет. Но мне нравится шикарный обед на Гросвенор-сквер перед спектаклем, а еще мне нравится шикарный ужин после, даже если я вынужден танцевать с Рейчел Дортхаймер и потом два дня мучиться от онемения руки. Так что вот, месье Пуаро. Когда из дядюшки утекала жизнь, я нашептывал милую чепуху в украшенное бриллиантовой сережкой ушко белокурой (прошу прощения, темноволосой) Рейчел в ложе Ковент-Гардена. Ее длинный еврейский нос подрагивал от полноты чувств. Теперь вы понимаете, месье Пуаро, почему я могу позволить себе такую откровенность. – Помолчав, он спросил: – Надеюсь, вам не наскучил мой рассказ. Еще есть вопросы?
– Уверяю вас, я совсем не соскучился, – сказал Пуаро. – Раз уж вы так добры, сделайте милость, ответьте на еще один вопрос, который мне хотелось бы задать.
– С радостью.
– Как давно, лорд Эджвер, вы знакомы с мисс Карлоттой Адамс?
Молодой человек ожидал чего угодно, но не этого. Он вдруг подался вперед, на его лице появилось совершенно иное выражение:
– Зачем, ради всего святого, вы хотите это узнать? Как это связано с тем, о чем мы говорим?
– Мне просто любопытно, вот и всё. Что до другого, то вы так подробно разъяснили все, что можно было разъяснить, что у меня отпала надобность задавать вопросы.
Рональд окинул его внимательным взглядом. Создавалось впечатление, что ему не понравилась покладистость Пуаро. Он предпочел бы, подумал я, чтобы тот был более недоверчив.
– С Карлоттой Адамс? Дайте подумать… Примерно год. Чуть дольше. Я познакомился с ней в прошлом году, когда она давала свое первое представление.
– Вы хорошо ее знали?
– Да, довольно хорошо. Она не из тех, кого можно узнать до конца. Сдержанная, и все такое.
– Но она вам нравилась?
Рональд удивленно уставился на него:
