– Так часто бывает. Чем больше спешишь, тем меньше успеваешь. Прошло какое-то время, прежде чем вы спустились вниз, а потом… обнаружили в холле своего кузена?
– Да, он шел от библиотеки. – Джеральдин сглотнула.
– Понимаю. Это вас сильно испугало.
– Да, это так. – Она явно была благодарна за сочувственный тон. – И сильно удивило, видите ли.
– Несомненно.
– Вдруг позади меня раздался голос Рональда: «Ну что, Дина, взяла?» – и я аж подпрыгнула.
– Да, – произнес Пуаро. – Как я уже сказал, жаль, что он не остался снаружи. Тогда таксист смог бы присягнуть в том, что капитан Марш не заходил в дом.
Джеральдин кивнула. Из ее глаз текли слезы и капали на колени. Она встала. Пуаро взял ее за руку.
– Вы хотите, чтобы я спас его… это так?
– Да, о да, прошу вас. Вы не знаете… – Она изо всех сил старалась сохранить контроль над своими чувствами.
– У вас была нелегкая жизнь, мадемуазель, – ласково сказал Пуаро. – Я помню об этом. Да, очень нелегкая. Гастингс, вы вызовете такси для мадемуазель?
Я спустился вниз вместе с Джеральдин и проводил ее до такси. Она уже успела овладеть своими эмоциями и искренне поблагодарила меня.
Вернувшись, я обнаружил, что Пуаро, нахмурившись, расхаживает взад-вперед по комнате. Вид у него был грустный.
Я обрадовался тому, что зазвонил телефон – разговор мог отвлечь его.
– Кто это? А, Джепп…
– Что у него? – спросил я, подходя поближе к аппарату.
Пуаро молча слушал, издавая возгласы, и наконец заговорил:
– Да, а кто заехал за ней? Они знают?
Каков бы ни был ответ, мой друг явно его не ожидал. У него смешно вытянулось лицо.
– Вы уверены?
– ……….
– Нет, это немного огорчает, вот и всё.
– ……….
– Да, я должен пересмотреть свои идеи.
– ……….
–
– ……….
– И все равно я был прав насчет этого. Да, деталь, как вы говорите.
– ……….
– Нет, я остаюсь при том же мнении. Я настоятельно прошу вас навести справки в ресторанах в окрестностях Риджент-Гейт и Юстона, Тоттенхэм-Корт-роуд и, возможно, Оксфорд-стрит.
– ………
– Да, женщина и мужчина. А еще в окрестностях Стрэнда незадолго до полуночи.
– ……….
– Ну конечно, я знаю, что капитан Марш был с Дортхаймерами. Но на свете есть и другие люди, кроме капитана Марша.
– ……….
– Говорить, что я упрям, как осел, неприлично.
– ……….
Пуаро повесил трубку.
– Ну? – с нетерпением спросил я.
– Хорошо ли это, вот что мне интересно. В общем, Гастингс, эту золотую коробочку действительно купили в Париже. Заказ на нее пришел в письме в известный парижский магазин, специализирующийся на подобных вещах. Письмо было от леди Аккерли – его подписала Констанс Аккерли. Естественно, такого человека не существует. Письмо пришло за два дня до убийства. В нем содержался заказ на исполненные рубинами инициалы заказчика – предположительно – и на гравировку. Заказ был срочным – его должны были забрать на следующий день. То есть за день до убийства.
– За ней заехали?
– Да, за ней заехали и расплатились наличными.
– А кто заехал? – спросил я, чувствуя, что мы все ближе подбираемся к истине.
– За ней заехала женщина, Гастингс.
– Женщина? – удивленно воскликнул я.
–
Озадаченные, мы уставились друг на друга.
Кажется, именно в тот день мы отправились на званый обед, который Уидберны устраивали в «Кларидже».
Ни у Пуаро, ни у меня не было особого желания ехать туда. Между прочим, мы уже получили около шести приглашений. Миссис Уидберн оказалась настойчивой дамой, и ей нравились знаменитости. Не обескураженная неудачами, она в конечном итоге предложила такой широкий выбор дат, что наша капитуляция стала неизбежной. В такой ситуации было проще поскорее отделаться.
После новости из Парижа Пуаро замкнулся. На мои замечания по поводу расследования он давал один и тот же ответ:
– Здесь есть что-то, чего я не понимаю.
Пару раз мой друг бормотал себе под нос:
– Пенсне. Пенсне в Париже. Пенсне в сумочке Карлотты Адамс.
Я искренне радовался тому, что обед немного отвлечет его от размышлений.
Среди приглашенных был молодой Дональд Росс, и он оживленно приветствовал нас. Мужчин было больше, чем женщин, и за столом Дональд оказался рядом со мной.
Джейн Уилкинсон сидела напротив нас, а рядом, между ней и миссис Уидберн, расположился молодой герцог Мертон. Мне показалось – естественно, это могли быть просто мои фантазии, – что он чувствует себя очень неловко. Думаю, окружавшее его общество было ему не по душе. Герцог был консерватор и реакционер по своим взглядам – казалось, он по какой-то чудовищной ошибке попал в наше время из Средневековья. Его одержимость чрезвычайно современной Джейн Уилкинсон стала одной из тех анахроничных шуток, что так любит выкидывать Природа.
