Не думаю, что моему другу понравилось, что его в такой вот манере возвращают к сути. Он всегда был привержен окольным путям. Что же касается мисс Кэрролл, то в ее понимании подобный подход был непрактичным. Она, прищурившись, с подозрением смотрела на Пуаро через свои сильные стекла.
– Есть некоторые моменты, по которым я хотел бы получить конкретную информацию. Я знаю, мисс Кэрролл, что вашей памяти можно доверять.
– Я была бы плохим секретарем, если б это было иначе, – мрачно заявила она.
– Лорд Эджвер был в Париже в прошлом ноябре?
– Да.
– Вы можете назвать дату поездки?
– Мне нужно заглянуть в ежедневник.
Она встала, отперла ящик, достала маленький блокнот, перелистнула страницы и наконец объявила:
– Лорд Эджвер выехал в Париж третьего ноября и вернулся седьмого. Еще он ездил туда двадцатого ноября и вернулся четвертого декабря. Что-то еще?
– Да. С какой целью он туда ездил?
– В первую поездку он хотел взглянуть на кое-какие статуэтки, чтобы потом купить их и выставить на аукцион. Во вторую у него не было четкой цели, насколько я знаю.
– Мадемуазель Марш сопровождала своего отца в этих поездках?
– Она никогда не сопровождала в поездках своего отца, месье Пуаро. Лорду Эджверу такая мысль даже в голову не пришла бы. В то время она жила в конвенте в Париже, но я сомневаюсь, что отец навещал ее там или забирал оттуда, – во всяком случае, меня сильно удивило бы, если б он так сделал.
– А вы сами не сопровождали его?
– Нет. – Она с подозрением оглядела его и резко осведомилась: – Месье Пуаро, зачем вы задаете мне эти вопросы? С какой целью?
Мой друг не ответил. Вместо этого он сказал:
– Мисс Марш очень привязана к своему кузену, не так ли?
– Честное слово, месье Пуаро, я не понимаю, какое отношение это имеет к вам.
– Она приходила ко мне на днях. Вы знали об этом?
– Нет, не знала. – Кажется, эта новость удивила ее. – Что она сказала?
– Она сказала мне – хотя другими словами, – что очень привязана к своему кузену.
– Ну, а тогда зачем спрашивать у меня?
– Затем, что я хочу знать ваше мнение.
На этот раз мисс Кэрролл решила ответить:
– Очень сильно привязана, на мой взгляд. Так было всегда.
– Вам не нравится нынешний лорд Эджвер?
– Я этого не говорю. От него никакого проку, вот и всё. Он несерьезный человек. Не отрицаю, что он приятен в общении. Он умеет убеждать. Однако я предпочла бы, чтобы Джеральдин обратила свое внимание на кого-то с более твердым характером.
– Например, на герцога Мертона?
– Я не знаю герцога. Как бы то ни было, он, похоже, серьезно относится к обязанностям, которые возлагает на него его положение. Но он бегает за той женщиной – за драгоценной Джейн Уилкинсон.
– Его мать…
– О! Осмелюсь заметить, его мать предпочла бы, чтобы он женился на Джеральдин. Но разве матери могут что-то сделать? Сыновья никогда не женятся на тех девушках, которым отдают предпочтение матери.
– Как вы думаете, кузен мисс Марш тоже испытывает к ней какие-то чувства?
– Сейчас, когда он оказался в этой ситуации, мне безразлично, испытывает он что-либо или нет.
– Вы считаете, что его осудят?
– Нет, не считаю. Я не думаю, что это его рук дело.
– Но ведь его все равно могут осудить?
Мисс Кэрролл не ответила.
– Не стану задерживать вас. – Пуаро поднялся. – Кстати, вы были знакомы с Карлоттой Адамс?
– Я видела ее игру. Очень способная актриса.
– Да, она была умна. – Пуаро словно бы углубился в размышления. – А! Мне надо надеть перчатки.
Он потянулся за перчатками, которые по приходе оставил на столе, но случайно манжетой задел цепочку от пенсне мисс Кэрролл. Пенсне слетело с ее носа, а перчатки упали на пол. Пуаро, рассыпаясь в извинениях, вернул пенсне хозяйке и поднял перчатки.
– Я должен еще раз попросить прощения за то, что побеспокоил вас, – добавил он. – Я надеялся, что смогу узнать о ссоре лорда Эджвера с кем-нибудь в прошлом году и что это даст мне ключ. Вот откуда мои вопросы о Париже. Тщетная надежда, но мадемуазель, кажется, была твердо уверена в том, что преступление совершил не ее кузен. На удивление твердо. Что ж, спокойной ночи, мадемуазель, и тысяча извинений за беспокойство.
Мы уже были у двери, когда мисс Кэрролл окликнула нас:
– Месье Пуаро, это не мои очки. Я через них ничего не вижу.
–
Обе стороны, улыбаясь, произвели обмен, и мы ушли.
– Пуаро, – сказал я, когда мы оказались на улице, – вы же не носите очки.
Он лукаво посмотрел на меня:
– А вы проницательны! Как быстро вы разглядели суть…
– Это то пенсне, что я нашел в сумочке Карлотты Адамс?
– Правильно.
– Почему вы решили, что он может принадлежать мисс Кэрролл?
Пуаро пожал плечами:
– Она единственная носит очки из всех, кто имеет отношение к делу.
– Однако же они не ее, – задумчиво произнес я.
– Так она утверждает.
– До чего же вы подозрительны, старый черт!
