После того, как мы обнаружили труп Росса, Пуаро совершенно ушел в себя. Со странным равнодушием наблюдал он за действиями вызванной нами полиции, за допросом жильцов дома. В глазах его стоял немой вопрос. Вот и сейчас, когда он заговорил, в глазах его появилось то же вопросительное выражение.
— У нас нет времени посыпать голову пеплом, Гастингс, — тихо сказал он, — нет времени размышлять, что произошло бы, если… Бедному Дональду Россу было что нам рассказать, а насколько это было серьезно, мы можем судить по тому, что его убили. Поскольку нам уже никогда не удастся его выслушать, то остается одно — догадаться. Мы должны догадаться, что его так удивило, и у нас есть ключ.
— Париж? — спросил я.
— Да, Париж.
Он встал и принялся ходить по комнате.
— Париж фигурировал в этом деле много раз, но, к сожалению, в обстоятельствах, друг с другом не связанных. «Париж» написано на золотой шкатулке. Париж, ноябрь прошлого года. Тогда там находилась Карлотта Адамс. Возможно, Росс тоже? Может быть, она была там с кем-то, кого Росс знал? Кого он видел с мисс Адамс и при каких обстоятельствах?
— Теперь мы никогда не узнаем, — сказал я.
— Ошибаетесь, узнаем! Должны узнать! Возможности человеческого мозга поистине безграничны, Гастингс! Что еще нам известно о Париже в связи с этим делом? Пожилая, маленького роста женщина в пенсне забрала шкатулку из магазина. Знал ли ее Росс? Герцог Мертонский находился в Париже в день убийства. Париж, Париж, Париж. Лорд Эджвер собирался в Париж — вот еще одна линия! Что, если его убили, потому что кто-то не хотел, чтобы он туда ехал?
Он сел и сосредоточенно нахмурился, весь во власти своих размышлений.
— Что же произошло за обедом? — пробормотал он. — Вероятнее всего, случайно услышанное им слово или фраза навела его на мысль о том, что он обладает какими-то важными сведениями, которым он до этого не придавал значения. Кто-нибудь упоминал в разговоре Францию, Париж? Я имею в виду, из сидевших рядом с вами, Гастингс?
— Упоминал, в связи с вышедшей там книгой.
И я рассказал о gaffe Сильвии Уилкинсон.
— Возможно, в этом и кроется разгадка, — задумчиво произнес Пуаро. — Слово «Париж» в сочетании с чем-то еще. Но с чем? Куда он в это время смотрел? И о чем говорил?
— О шотландских предрассудках.
— А на кого смотрел?
— Точно сказать не могу, но, по-моему, на тот конец стола, где сидела миссис Уилдберн.
— Кто сидел рядом с ней?
— Герцог Мертонский, потом Сильвия Уилкинсон и какой-то мужчина, которого я не знаю.
— Герцог. Возможно, он смотрел на герцога, когда прозвучало слово «Париж». Герцог в день убийства находился в Париже.., а вдруг нет? Вдруг Росс вспомнил что-то, свидетельствовавшее, что Мертона не было в Париже?
— Пуаро!
— Да, конечно, вы — и не только вы — сочтете такое предположение абсурдным. Скажите, у герцога был повод для убийства? Был, и еще какой! Почему же абсурдно предполагать, что он его совершил? Потому что он богат, занимает высокое положение в обществе, надменен? Его алиби ни у кого сомнения не вызывает, хотя, живя в большом отеле, алиби легко можно фальсифицировать. Чтобы съездить в Лондон и вернуться, нужно не так много времени. Скажите, Гастингс, Росс как-нибудь прореагировал на упоминание о Париже?
— Да, я теперь припоминаю, что он как будто поперхнулся.
— А как он говорил потом с вами? Растерянно? Смущенно?
— Да, именно так.
— Precisement.[75] Ему в голову приходит идея. Нелепая! Абсурдная! И тем не менее он не торопится высказать ее вслух. Сначала он хочет переговорить со мной. Но, увы, к тому времени, когда он это решает, меня уже нет.
— Если бы только он сказал мне что-нибудь еще! — простонал я.
— Да, если бы… Кто был рядом в это время?
— Да, в общем, все. Все прощались, с миссис Уилдберн. Я не заметил, чтобы к нам кто-то прислушивался.
Пуаро вновь поднялся.
— А если я ошибался? — пробормотал он, снова принимаясь мерить шагами комнату. — С самого начала ошибался?
Я сочувственно наблюдал за ним, хотя понятия не имел, о чем он думает. «Улитка, а не человек», — говорил о нем Джепп и был совершенно прав. Я знал только, что сейчас он находится в противоречии с самим собой.
— По крайней мере, к этому убийству Рональд Марш отношения не имеет, — заметил я.
— Очко в его пользу, — рассеянно отозвался мой друг, — но сейчас меня занимает не он.
И Пуаро опять сел.
— Нет, я не мог во всем ошибаться. Помните, Гастингс, как однажды я задал себе пять вопросов?
— Помню, но смутно.
— Вот эти вопросы: почему лорд Эджвер согласился на развод? Что произошло с письмом, которое, по его словам, он написал своей жене и которое она, по ее словам, не получила? Чем объяснить выражение ярости на его лице, которое вы заметили, выходя от него? Почему в сумочке Карлотты Адамс лежало пенсне? Почему кто-то позвонил леди Эджвер в Чизвик и повесил трубку?
— Да, теперь я вспомнил, — сказал я.
