— Гастингс, все это время я руководствовался некой идеей. Идеей того, кто за всем этим стоял. Злодей-невидимка. На три вопроса я ответы нашел, и они согласуются с моей идеей. Но два вопроса до сих пор остаются без ответа. А это означает, что либо я ошибался, и это не может быть тот человек, либо ответы на эти два вопроса слишком очевидны. Как вы полагаете, Гастингс? В чем здесь дело?
Поднявшись, он подошел к своему письменному столу, отпер его и вынул письмо, которое Люси Адамс прислала ему из Америки. Джепп согласился оставить его у Пуаро еще на несколько дней. Разложив листки перед собой, Пуаро в несчетный раз принялся их изучать.
Время шло. Я зевнул и взялся за книгу. Хотя Пуаро уже доказал, что «он», — совсем необязательно Рональд Марш, кто такой «он», понять из письма все равно было невозможно.
Я переворачивал страницу за страницей.
Возможно, я задремал…
И услышал, как Пуаро вскрикнул. Сон сразу улетучился.
Пуаро смотрел на меня с непередаваемым выражением, его глаза светились зеленым блеском.
— Гастингс, Гастингс!
— Что случилось?
— Помните, я говорил, что если бы убийца был человеком аккуратным, человеком порядка и метода, он бы отрезал, а не оторвал страницу?
— Да.
— Я ошибался. Он человек порядка и метода. Страницу нужно было оторвать, а не отрезать! Посмотрите сами!
Я посмотрел.
— Ну, как, вам понятно? Я покачал головой.
— Вы хотите сказать, что он спешил?
— Спешил он или нет, значения не имеет. Неужели вы не понимаете, друг мой? Страницу нужно было оторвать…
Я снова покачал головой.
— Я был слеп и глуп, — прошептал Пуаро. — Но теперь.., теперь, я знаю, что делать!
Он вскочил на ноги.
Я тоже вскочил, ничего не понимая, но готовый помочь.
— Поехали! Сейчас только девять часов. Не слишком позднее время для визита.
Мы чуть ли не бегом спустились вниз по лестнице.
— Куда мы едем?
— На Риджепт-гейт.
Я решил, что правильнее всего будет молчать. Расспрашивать Пуаро в такие минуты бесполезно. Он находился в состоянии сильнейшего возбуждения. Пока мы ехали в такси, его пальцы выбивали на коленях дробь. Куда девалась его обычная невозмутимость!
Я вновь обдумал про себя каждое слово из письма Карлотты Адамс. К тому времени я уже знал его наизусть, что имел в виду Пуаро, говоря про оторванную страницу? Я не понимал! Почему страницу нужно было оторвать? В чем тут был смысл?
Дверь нам открыл новый дворецкий. Пуаро сказал ему, что хочет видеть мисс Кэррол, и, пока дворецкий вел нас наверх, я в двадцатый раз подумал, куда мог деваться «греческий бог»? Он как сквозь землю провалился. Неожиданно по спине у меня прошел холодок. Что, если его тоже нет в живых?..
Вид мисс Кэррол, собранной, энергичной и уж конечно здравомыслящей, отвлек меня от этих фантастических размышлений. Она явно не ожидала нашего визита и посмотрела на моего друга с большим удивлением.
— Рад видеть вас, мадемуазель, — сказал Пуаро, склоняясь над ее рукой. — Я боялся, что вас здесь больше нет.
— Адела упросила меня остаться, — ответила мисс Кэррол. — И согласитесь, в такое время бедной девочке действительно необходима поддержка. Как минимум, ей нужен буфер. А я, смею вас уверить, могу быть отличным буфером, мосье Пуаро.
У ее рта резко проступили складки, и я подумал, что с репортерами и прочей любопытствующей публикой она наверняка не церемонится.
— Мадемуазель, я всегда восхищался вашей энергией и силой воли. Мне кажется, мадемуазель Марш этих качеств недостает…
— Она мечтательница, — сказала мисс Кэррол. — Совершенно непрактична, и всегда была такой. К счастью, ей не приходится зарабатывать себе на жизнь.
— Вы правы.
— Я полагаю, однако, что вы пришли сюда не для того, чтобы поговорить о практичности или непрактичности. Чем могу быть вам полезна, мосье Пуаро?
Вряд ли Пуаро понравился столь резкий переход к делу. Он предпочел бы приступить к нему исподволь, незаметно. Но с мисс Кэррол это было невозможно. Она строго смотрела на него через стекла пенсне.
— Мне необходимы точные сведения по некоторым вопросам, и я уверен, что могу полностью положиться на вашу память.
— Я была бы никудышным секретарем, если бы вы не могли этого сделать, — холодно ответила мисс Кэррол.
— Ездил ли лорд Эджвер в ноябре прошлого года в Париж?
— Да, ездил.
— Не можете ли вы сказать точно, когда?
— Мне нужно посмотреть.
Она выдвинула ящик стола, достала небольшую тетрадь и, перелистав ее, ответила:
— Лорд Эджвер уехал в Париж третьего ноября и вернулся седьмого. Кроме того, он уезжал туда двадцатого ноября. Вернулся четвертого декабря. Что-нибудь еще?
— Да. С какой целью он туда ездил?
— В первый раз, чтобы взглянуть на статуэтки, которые должны были через некоторое время продавать на аукционе. Во второй раз у него, насколько мне известно, никакой определенной цели не было.
— Мисс Марш ездила вместе с ним?
