Член политбюро ЦК КПК, заместитель премьера Госсовета КНР, отвечавший за работу в области экономики, Ли Сяньнянь, будучи одним из немногих высокопоставленных кадровых работников, переживших «культурную революцию», оставаясь на своем посту, также старался найти среднюю линию. 19 сентября 1978 г. он заявил в беседе с одной из японских делегаций о том, что «второй культурной революции» «не избежать», потому что «будет классовая борьба». Однако Ли Сяньнянь тут же оговорился, что будущая «культурная революция» обойдется без насилия. [41]
После смерти Мао Цзэдуна, устранения «четверки» и формирования новой сердцевины реального руководства КПК Ли Сяньнянь вполне естественно оказался одним из четырех главных старейших руководителей партии, определявших ее политику: Е Цзяньин, Чэнь Юнь, Дэн Сяопин и он сам.
Все они были у власти и до «культурной революции», все они, практически не подвергаясь репрессиям, пережили и «культурную революцию», и Мао Цзэдуна.
Они и составили то ядро нового руководства партии из числа старых руководителей, которое, с одной стороны, выступало против «культурной революции» и ее «выдвиженцев», но, с другой стороны, стремилось сохранить и имя и авторитет Мао Цзэдуна как теоретическую или легитимную основу своей деятельности.
Поэтому все реформы, которые допускала эта новая «четверка», оказывались недостаточно последовательными и половинчатыми.
В конце 1978 г. Е Цзяньин защищал сердцевину курса последних лет жизни Мао Цзэдуна, то есть идею о необходимости готовиться к войне, причем прежде всего к войне против нашей, страны. Выступая 1 ноября 1978 г. на третьем всекитайском совещании по вопросам народной противовоздушной обороны, Е Цзяньин утверждал, что «нарастает фактор войны», что СССР «не оставил надежды покорить Китай». Он призывал китайцев «активно готовиться к войне», «не есть, не спать, если эта работа ведется пассивно». Е Цзяньин признавал, что среди китайских руководителей есть люди, которые не разделяют его соображений, сомневаются в целесообразности «рытья туннелей», высказывая мнение о том, что такое «рытье» «вредит народу». Е Цзяньин признавал, что у партийных работников возник вопрос о том, «нужно или не нужно заниматься строительством народной обороны и подготовки к войне в процессе осуществления четырех модернизаций». Е Цзяньин утверждал, что надо заниматься «подготовкой к войне»; «если не делать этого, то совершишь преступление перед историей и перед революцией». Е Цзяньин называл при этом в качестве военного врага только нашу страну. Он называл подготовку к войне «насущной исторической задачей». Е Цзяньин говорил, что есть такие руководители в КНР, которые считают, что «подготовка к войне» «не отвечает интересам государства и народа». Е Цзяньин продолжал говорить о «курсе на активную стратегическую оборону» и о продолжении и развитии идей Мао Цзэдуна о «народной войне в современных исторических условиях». Он говорил: «Рытье туннелей — это хороший метод, прошедший проверку практикой, являющийся обобщением опыта многолетних кровавых войн». Е Цзяньин признавал необходимость правильного решения вопроса о соотношении «подготовки к войне» и «производства», он также говорил, что результаты работы по подготовке к войне будут только тогда, когда «у нас будет больше тех, кто делает, и меньше тех, кто говорит». [42] Вполне вероятно, что Е Цзяньин был готов пожертвовать многими аспектами «культурной революции», был согласен осудить ее практику, раскритиковать ряд ее активных организаторов. Однако он твердо выступал за сохранение вне критики имени Мао Цзэдуна, защищал мысль о «подготовке к войне», выступал за «теоретическое обоснование», которое давалось «культурной революции» при жизни Мао Цзэдуна.
Многие стороны «культурной революции» подвергались осуждению в рассматриваемый период. Голос противников «культурной революции» звучал в это время громче голоса ее защитников. «Культурная революция» осуждалась на местах, в провинциях Китая.
Так, в провинции Сычуань один из авторов нашумевшего перед «культурной революцией» романа «Красный утес», рассказывавшего о борьбе коммунистов-подпольщиков против гоминьдановцев, которые действовали совместно с американцами, Ян Иянь утверждал, что в свое время Цзян Цин, стремясь заставить авторов переделать их произведение, говорила, что «в подпольной организации в Сычуани не было ни одного хорошего человека». Ян Иянь возражал, напоминая, что с 1939 по 1946 г. Чжоу Эньлай работал секретарем бюро ЦК КПК по Южному Китаю. [43] Таким образом, утверждалось, что партийное руководство Сычуани, стоявшее у власти до «культурной революции», было «хорошим», стояло на правильных позициях.
