При этом они отвергали бытовавшее в годы «культурной революции» утверждение о том, что в 1966 г. в ЦК КПК имел место «ревизионизм». Такое утверждение называлось «ошибочным». [323] Так отрицалась исходная теоретическая посылка Мао Цзэдуна, которой обосновывалась «необходимость» и «своевременность» «культурной революции»; тем самым отрицалось наличие внутриполитических причин для «культурной революции».
Развивая это положение, возвращенцы утверждали, что «главный — и сегодня надо во всеуслышание предупредить об этом будущие поколения — кровавый урок («культурной революции». —
Признавая наличие бюрократов и бюрократизма у членов партии, у руководящих работников, возвращенцы в то же время заявляли, что бюрократов следует критиковать, контролировать уставными методами, но ни в коем случае нельзя «свергать», нельзя применять метод «всестороннего захвата власти». При этом предлагалось одновременно бороться и против бюрократизма, и против анархизма. [325]
Вполне вероятно, что возвращенцы намеренно сгущали краски, драматизировали обстановку, подавали ее таким образом, как будто бы существовала серьезная угроза того, что выдвиженцы «культурной революции» могли в 1979 г. начать новую «культурную революцию», призвать к «всестороннему захвату власти», к нанесению «удара по штабам» и т. д. В то же время нельзя не видеть, что выдвиженцы «культурной революции» спекулировали на тезисе о наличии в партии тех же самых явлений, которые вызывали в свое время «культурную революцию»; выдвиженцы «культурной революции» как бы напоминали возвращенцам, что среди масс их призывы к борьбе против бюрократизма и против «правого уклона», «ревизионизма» могут найти поддержку в партии. Представляется, что выдвиженцы «культурной революции» таким способом пытались удержаться у власти, заставить возвращенцев примириться с разделением власти между сторонниками «культурной революции» и ее противниками. Может быть, их можно различать как «революционеров» (имея в виду «революцию по Мао Цзэдуну») и «строителей».
Возвращенцы же последовательно развивали по разным направлениям наступление против всего курса, предложенного во время «культурной революции». В частности, все настойчивее раздавались требования реабилитировать решения VIII съезда партии, «социалистический строй» того времени. Возвращенцы утверждали, что именно на этом съезде партии были заложены основы правильного политического курса, который затем под воздействием Линь Бяо, Чэнь Бода, Кан Шэна и «четверки» был изменен, что привело к ошибкам и страданиям населения страны.
В мае 1979 г. в печати появились напоминания об «имеющем историческое значение VIII съезде КПК», которые сопровождались призывами «вернуть первоначальный облик социалистического строя». [326]
При этом утверждалось, что после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва прилагались большие усилия для «восстановления доброго имени научного социализма». [327] Далее следовали предостережения против недооценки опасности «тлетворного яда фашистского и феодального социализма, который осуществляли Линь Бяо и “четверка”». Их «вздорные установки» до сих пор «воспринимаются некоторыми лицами» как правильные и защищаются ими. Эти лица дошли до того, что «бойкотируют марксистский социализм, для построения которого мы сегодня прилагаем усилия». [328] Постоянно раздавались призывы «научиться отличать подлинный социализм от фальшивого». Эти призывы содержались, в частности, в выступлении первого политкомиссара Нанкинского большого военного округа Ляо Ханьшэна на совещании армейских политработников. [329] Газета «Юньнань жибао» указывала: «То, что проповедовала раньше «четверка», есть псевдо социализм всеобщей бедности, а критиковавшийся ею так называемый капитализм как раз и есть научный социализм, который все время отстаивала наша партия». [330]
Таким образом, будучи вынужденными учитывать некоторые требования выдвиженцев «культурной революции», мирясь временно с их присутствием в центральных руководящих органах партии, возвращенцы одновременно решительно защищали свои позиции, углубляли и расширяли критику прежней политики, ответственность за проведение которой пока возлагалась только на Линь Бяо, Чэнь Бода, Кан Шэна, «четверку» и оставшихся у руководства их последователей и единомышленников, а также и людей, находившихся под их воздействием. Борьба в руководстве продолжала оставаться острой. С обеих сторон существовали группировки, которые не могли согласиться на длительный компромисс.
