— А разве ты не убийца? Разве Империя не убивает нас? — спросил он вкрадчиво, не страшась возможного выстрела. Не страшась смерти, будто Гиасс дал ему нечто большее, нежели способность подчинять себе людей. — Разве ты сама не пособничаешь ей?
Прежде чем Алина успела открыть рот и возразить, он добавил, высокомерно вскинув голову:
— Мир не изменить полумерами или красивыми словами, моя милая Алина.
«Моя милая Алина»
Так он звал её в богом забытом доме, где не было места страхам и мести. И смеялся, глядя, как она задирала нос, но позволяла утащить себя танцевать на дощатом, поскрипывающем полу.
Ей захотелось влепить ему пощёчину. Вытрясти из этого плаща, из брони, достать того мальчишку и кричать, что есть сил.
— Ты выкашиваешь неугодных себе сотнями. И чем ты лучше Империи? — прошипела она, постукивая пальцем свободной руки по передатчику на плече. Чтобы их нашли быстрее и избавили от необходимости принимать решения, о которых точно придётся жалеть. Схватить Дарклинга. Убить Дарклинга. Отрубить змее голову. И вырвать своё сердце с корнем чужого имени. Родного имени. Александр.
Убийца. Убийца. Убийца.
Оплавленная голова Гавейна повёрнута к ней, равнодушно взирая рубиновой линзой.
— Тем, что я не собираюсь сбросить в случае чего на головы мирных жителей ядерную бомбу? — поинтересовался Александр и сел на валун, как был.
Остров был отрезан от Фьерды и Равки. И вообще не пойми, где находился. Когда их найдут? И кто найдёт первым?
Алина побледнела.
Откуда?..
— Да, моя милая. Я знаю. Хочешь привить им милосердие? Тогда зачем же они создали «Фрейю»? — Александр хмыкнул, держа в руках шлем. Гиасс заалел птицей в его левом глазу, и этому свечению никуда не деться.
— Они не станут. Если ты не вынудишь.
Он рассмеялся. Лающе и зло. Взгляд полоснул по Алине, по её форме рыцаря. По той, кого звали «благородной равкианкой». Белой смертью.
— Они сами загонят тебя как зверя. И вынудят. Или это сделаю я, — пообещал он и оскалился. — Пока ты не поймёшь, что иного пути нет. Твоё место рядом со мной, Алина, а не с теми, кто лишил нас свободы. Им всё равно, сколько людей пострадает. Сколько умрут, чтобы болезнь, коей они меня считают, наконец, исчезла.
Во рту разлилась горечь. Где же хоть кто-нибудь, ведь ей не под силу держать пистолет. Не под силу схватить его сейчас.
Оскал стал понимающей улыбкой. Мягкость чужого взгляда словно перебила ей хребет.
Алина закрыла глаза, но слова Александра всё равно её настигли:
— Станешь ли ты им лекарством?
Она дёргает головой в настоящем, сгоняя морок чужих слов, преследующий и половинящий все устои. Дарклинг призывал её к себе с того самого дня, как спас от казни.
— Лучше никогда этого не говори в протоколе, — замечает Николай и хмурится, резко садясь. Рука касается передатчика в ухе, и Алина каменеет. Хорошие новости так не сообщают.
— Это Василий, — говорит Николай и кривится: отношения со старшим братом у него подобны натянутым струнам, ведь Василий словно послушная фьерданская собачка. Губернатор, исполняющий приказы свыше.
— Дарклинг атаковал военную базу в Крибирске, — мрачно произносит он. — Нас вызывают в штаб. Если Орден возьмёт эту базу…
Он не заканчивает, поднимаясь. Алина вскакивает следом.
— Видимо, в полку Чёрных Рыцарей прибавилось, иначе зачем ему боеприпасы? — она вытаскивает ключ от Ланселота из кармана, сжимает, пока грани вырезанных крыльев не врезаются в ладонь.
— Или он хочет нас обескровить.
Внутри колет дурным предчувствием.
— Зачем в штаб? Мы потеряем время.
Николай с явным трудом смотрит на неё.
— Фьерда отдала приказ оснастить Ланселота «Фрейей».
Нет.
Нетнетнетнетнет!
Алина отшатывается, как если бы он её ударил, и мотает головой.
— Ни за что! Он этого и добивается! Она уничтожит не базу, а выкосит города!
Василий явно её слышит, пока Алина включает собственный передатчик:
— Катитесь в преисподнюю, — она шипит. — Я не отправлюсь туда с этой мерзостью.
— Мы обречём на гибель миллионы, — рычит Николай рядом. Кажется, она слышит, как бьётся его сердце.
— Тогда ты никуда не отправишься вообще, Старкова, — рявкает ей Василий. — Приказ точен: ты или летишь туда с новым оружием и, наконец, избавляешь мир от этого ублюдка, или не летишь вовсе. В таком случае попрощайся с Ланселотом. Всё ясно?
В висках грохочет кровь.
— Удачи в поисках нового пилота, — огрызается она.
Алина не помнит, как забирается в кабину Ланселота, запуская двигатели. Найтмер оживает, поднимаясь на ноги, когда рядом взмывает Тристан.
Это неправильно.
Как раз в духе Дарклинга.
Облака разрывает в клочья, когда Ланселот расправляет крылья и срывается вверх. Хочется взлететь ещё выше, пока голубое небо не сменится чернотой; пока космос не поглотит их обоих и Белая Смерть не падёт подбитой птицей.
— Это глупо! И чудовищно! — говорит она Николаю, выкручивая рычаги и заставляя Найтмер спикировать вниз. — И это открытая провокация! Если мы используем бомбу, можно будет забыть о мире!
От собственного крика в ушах закладывает. Алина откидывается на спинку сидения и заставляет себя дышать, пока в груди сдавливает тисками. Сомнение. Чужая правда.
