Он скакал на одной ножке, даже не пытаясь сохранять обычно присущую ему солидность. В этом качестве Матвей был очень похож на ее Гришку. Худенький и чуть ли не прозрачный, он внутренне был именно солидным. И если в крепеньком Гришке серьезность и основательность немного смешили, то в Матвее умиляли до невозможности.
Сообщив детям, что сейчас она отвезет их на встречу со Степаном и его папой, Лиля искоса наблюдала за их реакцией. Гришка отнесся к полученной информации спокойно. Расширение субботней компании его ничуть не расстроило, а вот Матвей напрягся.
— А ты? — спросил он, вцепившись в Лилину руку. — Ты с нами не пойдешь?
— Мне по работе нужно на встречу съездить, — честно ответила она. — А потом я к вам присоединюсь. Понимаешь, малыш, это очень важное дело, я не могу его отменить.
— А может, мне с тобой можно? — как бы между прочим поинтересовался Матвей.
— Тебе скучно будет.
— Нет, мне не будет скучно, — с жаром заверил Матвей. — И я не буду тебе мешать, честное слово.
— Нет, солнышко, — Лиля покачала головой. — Я не могу взять тебя с собой. Это очень серьезная встреча. Ты же знаешь, что произошло несколько убийств. Степина мама и ваша Ирина Тимофеевна, и та девушка на конкурсе… Я еду к доктору, который может помочь вычислить убийцу. Это совсем не детские разговоры, понимаешь?
— Тайна следствия, — вдруг важно сказал Матвей, и Лиля чуть не села от изумления. — Ладно, это действительно важное дело. Но ты потом к нам приезжай, мы без тебя скучать будем.
Вмешавшийся в разговор Гришка заверил ее, что скучать они ничуть не будут, потому что пойдут смотреть фильм про динозавров, а потом есть мороженое и, если повезет, то прыгать на батуте.
— Мама почти всегда на работе, — сообщил он. — Ничего, ты привыкнешь, я же привык.
Лиля почувствовала привычную вину перед сыном, а Матвей просиял от мысли, что Гришка сравнил его с собой. Этому ребенку не так много нужно было для того, чтобы почувствовать себя счастливым.
— Ты иди, — сказал он Лиле, выпуская ее руку из своей плотно сжатой ладошки. — Сейчас нас отвезешь и иди на свою работу. Мы тебя будем ждать. А убийцу нужно поймать обязательно. Это из-за него кто-то без родителей остался.
— Ты Степу имеешь в виду? — уточнила Лиля, пристегнув детей на заднем сиденье своей машины, и села за руль. — Мальчики, не поднимайте при нем эту тему, пожалуйста. Вы же видели, как он переживает из-за смерти мамы.
— Конечно, я ж понимаю, — с недетской тоской в голосе сказал Матвей, — но вообще-то я имел в виду совсем не Степу. Я наших имел в виду, интернатских. Из-за этого убийства кого-то так и не усыновили.
Смысла в сказанном им Лиля не поняла. Объяснения Матвея слушала вполуха, встраиваясь в поток машин и уже планируя свой дальнейший день. Мальчик на заднем сиденье говорил что-то о женщине, которая приходила к Ирине Тимофеевне и хотела усыновить кого-то из детей.
— Когда приходила? — машинально спросила Лиля, чтобы поддержать разговор. Проблемы усыновления ее сейчас совершенно не интересовали.
— Так перед убийством, — удивился Матвей. — В пятницу прошлую, вечером уже. Я книжку в компьютерном классе забыл. У нас же компьютерный класс в основном корпусе, а не в спальном, и побежал забрать, пока двери не закрыли. И видел, что в директорский кабинет женщина заходила. Такая… Хорошо одетая. Такие только по поводу усыновления приходят.
— Погоди. — Лиля вырулила на обочину, остановила машину и обернулась назад: — Матвей, повтори, что ты сказал? Ты в прошлую пятницу вечером видел, как в кабинет Колпиной заходила незнакомая женщина?
— Ну да. — Матвей уже начал сердиться, что она такая бестолковая. — Я вот и думаю, директрису потом убили, и теперь этой женщине придется с новым директором заново договариваться. А это ж время. Кто-то мог уже в семье жить, а не получилось.
— А ты бы мог эту женщину описать? — спросила Лиля, чувствуя, как перестает дышать. — Ты ее запомнил?
— Ну, я ее со спины видел. Пожилая такая женщина. Не старая, как бабушка, но в возрасте. Одетая хорошо, в косынке на голове и в темных очках.
— В помещении в темных очках? — засмеялся вдруг Гришка. — Не лето же…
Но Матвей подтвердил, что да, в помещении в очках. Но мало ли, кому как ходить нравится.
