Он был красив, вежлив и очень уверен в себе, но не сумел меня соблазнить. Несмотря на все то, что натворил Майло, у меня не было ни малейшего желания заводить интрижку самой. Ни с лордом Данмором, ни с кем-либо еще.
— Вы обещали обсудить со мной Бриллиант Данморов, милорд, — напомнила я в надежде сменить тему и тем самым остановить его.
На его лице появилась понимающая улыбка, и что-то изменилось в самой осанке, что дало понять: он несколько ослабил свою хватку.
— Думаю, вы должны надеть его на бал, — сказал виконт.
Такого я не ожидала.
— О, не знаю, хорошая ли это мысль…
— На вас он будет смотреться прекрасно, и в определенный момент вы сами сможете оставить его, где нужно, как ловушку.
Удивительно, как он может говорить о бесценной фамильной собственности как о безделушке, которую дозволено бросить куда и когда захочется. Однако в целом у идеи были свои достоинства.
— Да, полагаю, это может сработать, — отозвалась я. — Я подумаю над этим.
— Обязательно подумайте, — улыбнулся лорд Данмор. — Позвоните мне до бала, если решите сделать это, и я передам вам бриллиант.
Я почувствовала облегчение, увидев, что мы уже приехали к моему дому.
— Не обязательно провожать меня до двери, — сказала я в надежде, что он услышит намек.
К чести виконта надо сказать, что он не настаивал.
— Договорились. Значит, здесь и попрощаемся. И что касается нашей договоренности — будем на связи.
— Да, благодарю. Спасибо за чудесный вечер, лорд Данмор.
— Александр, — поправил он, принимая мою руку.
— Александр, — повторила я с улыбкой. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Эймори. — С этими словами виконт пожал мне руку и вернулся в машину. Я смотрела, как она удалялась, а затем с облегчением повернулась к двери. Что ж, вечер прошел не совсем так, как я ожидала, но я вынесла свой урок.
Прежде чем сесть в лифт, я постояла в вестибюле. Я очень устала, но не хотела возвращаться в пустую темную квартиру. Винельда уже давно спала, а мне нужно было с кем-то поговорить.
Конечно, я сама себя дурачила — искала оправданий, чтобы просто поехать и увидеться с Майло. Очень раздражало, что мне вообще хотелось говорить с ним после всего произошедшего. Но если я этого не сделаю, то буду чувствовать себя совершенно невыносимо. Нужно просто поехать — без лишних слов.
Я вышла на улицу и остановила такси.
Несмотря на поздний час, ярко освещенный вестибюль «Ритц» был полон людей в вечерних костюмах. Их шаги заглушали темные ковровые дорожки. Из обеденного зала слабо доносились звуки музыки, где после ужина гости, без сомнения, беззаботно наслаждались танцами. Это мне почему-то напомнило первые дни нашего брака. Мы были молоды и беззаботны, и мне больше всего на свете нравилось плыть по залу в объятиях Майло.
Махнув рукой на ностальгию, я пошла к лифту. И вдруг поняла, что сначала нужно было позвонить. Возможно, я приехала сюда по глупости? Наверное, Майло вовсе не хочет со мной разговаривать. Не стоило рассчитывать, будто у нас все наладилось лишь потому, что сегодня днем мы вместе радостно пустились в авантюру.
К тому же его здесь может и не быть. Пока я ужинала с лордом Данмором, Майло мог заниматься чем угодно. И тут мне в голову пришла ужасная мысль: а что, если он в своем номере и… развлекается? Меня замутило от того, что в номере с ним может оказаться Элен Рено — или любая другая женщина.
Какое-то время я постояла в нерешительности, а потом подошла к стойке администратора.
— Чем могу помочь, мадам? — спросил мужчина за стойкой.
— Скажите, пожалуйста, мистер Эймс здесь? Он живет в «Трафальгаре»[6].
Мужчина сразу же ответил:
— Мистер Эймс все еще в обеденном зале, мадам, — и указал мне дорогу.
Я чуть было не спросила, один ли Майло, но решила этого не делать. Сейчас узнаю сама.
Я отправилась в обеденный зал, и там, как всегда, восхитилась его богатым убранством. Это была прекрасная комната, каждую ночь пылающая золотом. Изумительные росписи, тяжелые занавески и мягкий свет позолоченных люстр, висевших под высоким потолком, дарили залу душевное ощущение теплоты. Отовсюду доносился смех, мягкий шум разговоров, смешивающийся со звоном бокалов, и я не могла не сравнить эту тихую изящную комнату с какофонией «Спэрроу».
Майло сидел за столиком неподалеку от танцевальной площадки. Мне сразу стало легче — муж был один.
Увидев меня, он поднял брови, и когда я подошла, поднялся с места. На нем был безупречный вечерний костюм, и мне вдруг кольнуло сердце: по злой иронии судьбы, он всегда выглядел гораздо лучше, когда между нами не все шло гладко.
— Здравствуй, Майло, — сказала я.
— Добрый вечер, — отозвался он вежливо.
Какое-то время мы постояли, глядя друг на друга.
— Можно к тебе присоединиться?
Майло отодвинул стул и с преувеличенной любезностью предложил мне сесть.
— Чем обязан такой нежданной радости? — спросил он, усевшись напротив, таким тоном, словно мой ответ его нисколько не волнует. Посуду уже унесли, но перед ним стоял бокал вина, и Майло отпивал понемногу, играя пальцами с его ножкой.
— Хотела продемонстрировать, что вернулась домой в целости и сохранности, — пояснила я.
