— Конечно, нет. — Наши глаза встретились. — В конце концов, у меня больше нет такого права. Хотя, признаюсь, я считал, что меня заменят кем-то получше Данмора.
Майло хотел меня разозлить, и ему удалось.
— Естественно, — язвительно ответила я. — А вообще, зачем что-то менять? Если я захочу подхалимажа и лжи, то могу получить их и от тебя.
— Ты все еще веришь, что у меня была интрижка с Элен Рено?
Он долго смотрел мне в глаза. Мне очень хотелось ответить «нет», но я не была уверена. Никогда не знала, где правда, а где ложь.
— Не знаю.
— Ты уже решила, разводиться со мной или нет?
— Майло… Обязательно сейчас?
— Да, — ответил он.
Я вздохнула:
— Не знаю, что тебе сказать. Я не хочу развода. Но я не преувеличиваю. Я… Я не могу и дальше жить со всем этим.
— Если ты действительно этого хочешь, я не стану тебя останавливать.
— А самому тебе этого хочется? — спросила я мягко.
— Нисколько. Я очень счастлив, что женат на тебе, Эймори.
Мы были до смешного вежливы друг с другом, но смеяться мне не хотелось. К горлу подступил ком, и я не могла говорить.
— Потанцуй со мной, — сказал он вдруг. Затем поднялся и предложил руку.
Я отмахнулась:
— Майло, вряд ли…
— Ничего плохого в этом нет, — заметил он, и знакомая очаровательная улыбка подняла уголки его губ. — Всего лишь танец, дорогая.
Но это не был всего лишь танец, и мы оба это понимали. Я узнала этот взгляд: глаза Майло горели, словно он что-то задумал. Я чувствовала, что не стоит позволять ему обнимать меня: на близком расстоянии я становилась слишком восприимчивой к мужу… Сердце и разум вели войну, но я слишком устала, чтобы вести бой и дальше.
Я взяла его за руку, и Майло повел меня на танцевальную площадку. Наши глаза встретились снова, и он притянул меня к себе. Все остальные просто растворились в воздухе. Остались только мы — и музыка.
Мы забылись в нежных звуках, и я как никогда ощущала тяжесть его руки на своей спине, тепло его тела… Мы почти касались друг друга лицами, и я чувствовала изысканный аромат его средства после бритья, смешивающийся с запахом накрахмаленного воротника.
— Помнишь ту ночь в Париже? — спросил Майло.
— Да, — прошептала я в ответ.
Я знала, о какой ночи он говорит. Последняя ночь нашего медового месяца, о каких рассказывают сказки… Под медленные, пьянящие звуки оркестра мы танцевали до полуночи, а затем гуляли под луной по берегу Сены. Я прижималась к нему и думала, в наивной и блаженной дымке юности, что свет, гуляющий по волнам, — это отблески моего счастья.
Мы остановились на мосту, и я облокотилась о балюстраду и посмотрела вверх.
«Как же я счастлива», — сказала я тогда.
А Майло взглянул на меня — так, словно увидел в первый раз.
«Как же ты красива, — произнес он, и голос его дрогнул, как никогда не дрогнул бы от обычного комплимента. — Я очень люблю тебя, Эймори».
А затем нагнулся и поцеловал меня: от любви, которая жила во мне, почти закружилась голова. Оглядываясь назад, я не могу вспомнить, была ли когда-нибудь счастливее.
И даже сейчас, когда наш брак едва не потерпел крах, я почувствовала отголосок того момента абсолютной эйфории. Майло всегда знал, что сказать, знал, что я почувствую, если вспомнить ту ночь… Именно это я в нем любила и ненавидела: он мог запросто заставить меня забыть все, что надо помнить, и вспомнить вещи, которые хотелось забыть.
— Сейчас ты красива так же, как и тогда, — сказал муж. — И даже красивее. — Он обнял меня еще крепче. — Невозможно обнять тебя вот так и не вспомнить ту ночь.
Мое сердце билось в безумном темпе, и я заставила себя сделать несколько медленных глубоких вдохов. Я боялась отвечать. Слишком легко было забыться от головокружительного искушения.
— Пойдем наверх, — прошептал Майло мне на ухо. — Эймори, давай проведем эту ночь вместе.
Я закрыла глаза. Не хотелось ничего — лишь отдаться ему, забыть обо всем, кроме собственной любви… Но если я это сделаю, то ничего, ничего не изменится.
Я не могла. Нельзя допустить, чтобы все продолжалось так, как раньше.
Я шагнула назад и вместо его тепла ощутила холодный воздух.
— Майло, я не могу, — произнесла я напряженно.
— Почему? — Майло все еще держал мои ладони в своих и поглаживал их большими пальцами.
— Хочешь правду?
— Конечно.
Я посмотрела на руки и осторожно высвободила их.
— У нас с тобой все будет хорошо, если ты будешь вести себя как муж, будешь заботиться обо мне всегда, а не только когда есть опасность меня потерять… Я отчаянно люблю тебя, Майло, — прошептала я; на глазах выступили слезы — еще чуть-чуть, и они покатились бы по щекам. — Но я не уверена, что могу тебе верить. А иногда любви недостаточно.
Я проснулась с тяжелым чувством… Вообще моя жизнь стала походить на жизнь героинь радиоспектаклей с разбитым сердцем, но ничего не поделаешь. Я выложила Майло все, что у меня на душе. Остальное зависит от него.
Позавтракав тостом и кофе, я ощутила, что готова действовать. Бал лорда Данмора завтра, и следует привести все в порядок. Сложности на личном фронте подождут.
