Жили молодые учёные в закрытом административно-территориальном образовании Сибирь-1 близ лесного массива, где и был спрятан научный комплекс. Помимо магазинов и одного сетевого супермаркета тут совсем недавно открыли музей и концертный зал. Когда сняли ограничения после очередного локдауна, то заработали кинотеатр с рестораном. В северной части города располагалось служебное жильё для военных, а бронированные машины то и дело рассекали центральные улицы, некоторые грузовики защитного цвета не имели даже окон, либо на них были решётки.
– А вы не слышали? В проезжающей машине как будто люди звали на помощь, – остановилась Рита. Друзья, один за другим, начали вынимать наушники из ушей.
– Чего? – переспросил Макс.
– Я про машину. Только я слышала, как там люди звали на помощь?
– Хороший вопрос. Жаль, что с нами сейчас нет Алекса. Он бы и услышал, и увидел.
У ребят ещё не сложилось чёткого мнения о том, в какое место они попали. Кажется, Рита мельком видела в контракте, что комплекс ещё и военным считался. Но какая разница, что там было написано мелким шрифтом? Цифры зарплаты затмевали любые слова.
– Максим, скажи, ты ведь работал в похожем комплексе раньше. Чем занимаются в спецблоке? – наседала с вопросами Рита, поравнявшись с Максом.
– Я не знаю. Я работал в центральной лаборатории в Китае и перед тем, как меня бы перевели в спецблок, узнал, что в российском филиале освободилось место. Подал заявление на перевод, так и попал сюда.
– Вы контракт читали? Там написано было, что комплекс военно-научный, – с уверенностью произнёс Феликс. – И это даже не мелкий шрифт был. Умники.
– А ты, значит, самый умный и всё знаешь?! – вздёрнула нос Эсти.
– Я знаю, что сегодня мы все дружно выпьем за наши новые карьерные перспективы, – сказал Феликс. – А то как приехали, так ни разу ещё не собирались в полном составе.
Он жил в служебной квартире вместе с Максимом и Исихару. В одном доме с ними жили Алекс, Имон и Барым. А вот девушки делили квартиру в доме напротив. Эсти не возражала против соседства с Лией. Только у Риты была отдельная квартира, её отец заранее подсуетился с жильём для любимой дочери.
Самая большая квартира оказалась у Макса, Феликса и Исихару. Все без долгих раздумий там и решили отпраздновать свой приезд в международный исследовательский комплекс.
– Три комнаты! Вот вам повезло, – хмыкнул Имон, разгружая пакеты с едой.
– И с видом на главную площадь.
– Погодите-ка! А ведь я помню, что вы жили в другой квартире, – вспомнил Имон.
– Так и было. Секрет прост. Исихару поплакался, что ему не хватает личного пространства и нам дали трёшку. А так бы ютились в двухкомнатной, – признался Макс. – Я насчёт съёма квартиры писал заявление заранее, но, видать, оно из Китая до сих пор пешком идёт и всё никак не переберётся через границу.
– У вас тут очень уютно, – оценила Лия, поправляя футболку с глубоким вырезом на груди и откладывая телефон, чтобы помочь Исихару нарезать салат.
– Слушай, а я ведь не принял твою заявку в друзья почему-то… – удивился Максим. Обычно он как можно скорее пытался сбежать с кухни, чтобы Исихару не заставил его картошку чистить, например. Но сегодня кухня напоминала шумный улей: ребята доставали тарелки, разливали по чашкам сок, помогали с нарезкой сыра и колбасы.
– Добавляйся уже, – весело сказала Лия.
– Вот же ты богиня, – вздохнул Максим, любуясь фотографиями Лии. Темнокожая девушка во время учёбы работала плюс-сайз моделью и даже снималась в рекламе, часто в социальной. И успела вместе с единомышленницами открыть кризисный центр для женщин.
– Я не отрицаю флирт, но прости, мне больше по душе помогать людям, чем быть чьей-то богиней.
– А ты что, по девочкам? – вскинул брови Максим, пролистывая студийные, а потом и личные фото Лии, где она обнимается с высокой блондинкой, целует её.
– Нет. Это мой бывший. Он решил, что быть мужчиной ему некомфортно, – спокойно ответила Лия.
– И что, он сменил пол? – спросила Эсти.
– Я не уверена, что он довёл дело до конца. В общем, он считает себя транс-женщиной или как это по-русски выразить лучше?
– Хм, это так просто? – задумался Макс. – То есть, если Исихару иногда красит глаза, он кто вообще? Он же не думает, что он женщина, физиологически это не так. Или меня будут считать трансофобом?
– Заткнись! Я так не делаю, – прошипел Исихару. Феликс и Барым захлебнулись смехом.
– А вот и делаешь. Красишь глаза, чтобы они больше казались. Сам же говорил, – уняв приступы хохота, добавил Феликс.
– Ой, ребят. Давайте тему сменим, – попросила Рита. Всегда не терпевшая насмешек над другими людьми, она особенно ревностно оберегала Исихару, когда могла это делать. Рите казалось, что в его адрес приходит незаслуженно много обидных шуток.
– Ну ладно, подожди. То есть, если я, например, хочу быть котиком, – не унимался Макс, – то мне надо купить когтеточку и начать ссать по углам?
– Ни в коем случае! – запротестовал Исихару под хохот всех присутствующих.
– Вот ты котофоб, значит. Ты не уважаешь моё желание быть котиком.
– Те, кто хочет гадить по углам, собирают свои вещи и идут жить на улицу.
