Ювелир заулыбался, давая понять, что не все темы он готов обсуждать даже с таким милым человеком, как пристав.
– Ну, собрали все, что смогли, поскребли кое-как по сусалам…
– По сусекам, – поправил пристав. – Отчего же так сразу и заплатили?
– Барышня оказалась больно несговорчива. Говорит: или покупайте сейчас, или больше меня не увидите. В столице ювелирных магазинов много, никто не откажется… Ну, поторговались о цене, я немного уступил даме, конечно, она взяла деньги и ушла.
Врангель представил, с какой выгодой была совершена эта сделка, но мысль эту предпочел оставить при себе.
– Так что вы от меня хотите? – поинтересовался он.
– Ставлю в известность представителя власти. Мало ли что. Не каждый день Гольдбергу приносят такой слиток. Посчитал своим долгом сообщить. Я, конечно, вексель оформил, как полагается. Все записано…
– Как фамилия этой девицы?
– Нольде… Учительница из женской гимназии. Откуда у простой учительницы слиток? Разве клад нашла или по наследству досталось?
Пристав выразил благодарность за бдительность и отправил ювелира с миром. На сегодня ему хватало настоящих проблем, чтобы заниматься подобной ерундой.
Летнее кафе на манер парижских располагалось неподалеку от Мариинской женской гимназии. Столики были выставлены прямо на тротуар под открытым небом, что вызывало у простого народа усмешки: вот еще удовольствие кушать посреди улицы, когда каждая лошадь тебе в тарелку заглядывает. Но дамам и господам европейский обычай нравился. Кафе бывало полным-полно, столиков часто не хватало.
Изучив приливы и отливы публики, Марков выбрал час, когда можно занять нужный столик. С него открывался вид на двери гимназии. Если занять место заранее, можно посматривать на старших гимназисток, юные формы которых так волнующе обозначались под черными платьями и фартучками. Невинно потягивая кофе, Марков косился на барышень и предавался мечтам. Он представлял, как нежно и трепетно снимет этот фартучек, как… Однако заглядывать в мечты тихого чиновника порой опасно.
Марков так был увлечен своим ритуалом, так поглощен им, что не обратил внимания, как за соседний столик пристроился какой-то господин и заказал чай.
– И ведь никто не догадается…
Это прозвучало так неожиданно, что Марков пролил кофе. На него смотрели в упор, будто сверлили во лбу дырку. Взгляд держал крепко и вел за собой, как на аркане. Марков мотнул головой и обратил внимание на усы вороненого отлива. Где-то он встречал этого незнакомца.
– Порой так хочется предаться маленьким шалостям. Не правда ли?
Подобных разговоров Марков избегал. Особенно с посторонними.
– Кто вы такой? Что вам надо?
На грубость вороненые усы лишь приятно шевельнулись.
– Ответить на первый вопрос нетрудно: Ванзаров. Мы с вами встречались у господина Федорова не далее как вчера вечером. Второй вопрос потребует некоторых усилий от нас с вами…
Марков вспомнил это лицо: ну, конечно, какой-то ассистент, мелкая сошка. Что это он себе позволяет!
– Не имею желания с вами беседовать, господин как вас там…
– Зато у меня это желание окрепло.
– Подите вон, молодой человек…
– Не следует бросаться словами, когда не знаешь, с кем имеешь дело…
– Да я тебя…
Марков приподнялся, чтобы схватить наглеца за шиворот и выбросить вон. Прямо в уличную пыль. Сил для этого достаточно. Таких столичных прыщей следует учить уму-разуму, чтобы не лезли к приличным людям. Справится с ним одной левой, вон какой рыхлый. И он протянул руку с растопыренной пятерней. Что произошло дальше, Марков толком не понял. Плечо резко ожгло, тело резко повело вниз, щека шлепнулась об стол, в лицо брызнуло чем-то горячим. Рукой пошевелить он не мог, да и тела почти не чувствовал. Боль заслонила собой все. Сквозь боль он слышал удивленные возгласы, и как их успокаивал чей-то голос: «Прошу не волноваться, господа, сыскная полиция!» Марков еще успел подумать: откуда в кафе взялась сыскная полиция?
– Обещаете вести себя прилично? – прошептали ему в ухо.
Марков тихо застонал, не в силах говорить членораздельно. И боль отпустила. Кое-как, ощутив руку за спиной, Марков тихонько разогнулся и привел себя в естественное положение. Ему протянули платок.
– Оботрите лицо, на вас вылился кофе…
Не посмев ослушаться, живой рукой Марков провел по глазам и лбу. Другая все еще висела плетью.
– Ничего, мышечный спазм скоро пройдет, – пообещали ему.
– Вы что – из полиции?
Ванзаров представился официально.
– Так бы сразу и сказали… – Марков растирал плечо и только теперь заметил, что стал центром внимания всего кафе. Его разглядывали и обсуждали. Не хватало еще, чтоб дурацкие разговоры дошли до службы. А с дурацкими сплетнями так обычно и случается. Место это для него теперь закрыто надолго. В городе еще с неделю будут судачить, как в кафе поймали за руку хулигана. Будут добавлять таких небылиц, что и подумать страшно. Еще, чего доброго, начнут показывать на него пальцем. Нет, все, закрылись невинные развлечения, прощайте, фартучки гимназисток…
– Я предупредил честно: не связывайтесь с незнакомцами.
