Подобные чудесные истории не мешали господину журналисту уходить все дальше в прошлое. Наконец он добрался до середины семидесятых годов, когда только появились групповые снимки гимназистов. Одна фотография его особенно заинтересовала. Среди прочих гимназистов двое в верхнем ряду стояли плечом к плечу. Они были юны и наивны. А лица их были молоды и чисты. Перевернув несколько страниц альбома, Ванзаров нашел отдельный снимок этой парочки. Под фотографией чья-то рука написала: «Вместе до конца». Страницу он повернул к инспектору.
– Не припомните, кто эти славные ученики?
Господин Фомилиант наморщил лоб, но за столько лет все лица смешались в кашу. Наверняка эти двое ничего особого в жизни не добились и растворились бесследно, как и тысячи других – честных, но безвестных.
– Быть может, какой-нибудь забавный случай, связанный с ними?
Но и такого не удалось припомнить. Неужели этакие пустяки могут пригодиться для такой важной статьи? Нельзя же писать о кличках.
– Раскройте секрет, как у вас в гимназии дают клички?
Подобных вопросов от журналиста господин Фомилиант предпочел бы избежать. Но для такого исключительного дела сделал поблажку.
– Дети как всегда примечают яркий отличительный признак и цепляются к нему, – ответил он.
– И ведь цепляется так, что и не оторвешь, – согласился Ванзаров. – Ужасно любопытно узнать, какие же у них были клички. Ничего особенного в лицах не заметно: ни дефекта, ни яркой внешности.
– Что-нибудь про цвет волос, даже не знаю…
Господин Фомилиант как раз хотел развить тему о священных традициях гимназии, когда в кабинет его произошло вторжение. Учитель Таккеля выглядел так, будто вырвался из уличной драки. Сюртук распахнут, галстук сбит на сторону, а на лице заметны следы бессонной ночи и тяжкого похмелья. Запах развеивал последние сомнения.
– Хочу заявить… – не успел произнести он, как заметил среди груды альбомов неприятную личность. – Вы… опять… Зачем?
Инспектор пребывал в растерянности. Мало того, что нарушитель дисциплины ворвался ураганом, так еще и знаком с господином энциклопедистом. И как его теперь наказывать?
– Что он здесь делает?! – закричал Таккеля, обращаясь к Фомилианту. – Зачем ему позволили…
– Что вы себе позволяете, господин учитель?!
Возмущение инспектора можно было понять: явиться в подобном виде и устроить скандал! Уронить честь гимназии в присутствии постороннего! Что теперь напишут в энциклопедии? Одним строжайшим взглядом он постарался присмирить буяна. Это не помогло.
– Да вы знаете, кого пустили к себе?! – не унимался Таккеля. – Знаете, кто этот страшный человек?
– Позвольте… – только и смог выговорить Фомилиант.
От бессилия Таккеля сжал кулаки:
– Ванзаров, имейте мужество снять маску!
Господин инспектор теперь уже ничего не понимал.
– Что это значит? – растерянно спросил он.
Ванзаров захлопнул альбом.
– Одолжите мне эти фотографии на пару дней…
– Кто вы такой?! – вскричал инспектор, испугавшись чего-то, чего сам не мог уяснить.
– Чиновник особых поручений сыскной полиции, – ответили ему. – Написать статью для энциклопедии – моя давняя мечта. Быть может, когда-нибудь она осуществится. Пока же приходится выяснять обстоятельства тяжких преступлений, к которым господин Таккеля, возможно, имеет отношение…
Учитель французского хотел было броситься на обидчика, но сил хватило лишь на то, чтобы отчаянно плюнуть в него. Плевок угодил точно на рукав инспектора.
– Вы не понимаете, во что влезли! – Таккеля рисковал надорвать связки.
– Теперь отлично понимаю, – ответил Ванзаров, держась за альбом. – Господин Фомилиант, так вы позволите?
Вранья инспектор не прощал. Никогда и никому. Он строго указал господину из полиции, которую презирал искренно и безнадежно, на дверь. А к священному альбому не сметь и прикасаться…
От пристава требовалось только одно: мужество. Как назло, именно этого качества ему не хватало всю жизнь. Вольготная полицейская жизнь, заботливая жена и мягкость характера сделали свое черное дело. Врангель умел красиво держать спину на построении, выглядеть молодцом и бравым воякой. Больше от него и не требовалось. Комендант города был им доволен и всегда ставил в пример. Генерал-лейтенант Штрандман не догадывался, что под грозным блеском начальника полиции скрывается робкий и застенчивый обыватель. Случись что серьезное, и пристав растает, как снеговик.
