– Видели, земляки? – крикнул уездный. – Ваш брат-наставник и хранитель алтаря не смогли избежать даже моего кирпича и ножичка, разве они смогут укрыться от немецких пушек?
Воля ихэтуаней начала давать слабину, у возвышения начался гул голосов.
– Сунь Бин, – обратился к нему уездный, – ты – человек хороший, ты же не станешь ради себя одного посылать на смерть всех жителей города? Я уже договорился с немецким генерал-губернатором, и если ты сдашься, то он отдаст приказ своим войскам отойти. Ты, Сунь Бин, уже натворил много дел, напугавших весь мир. Если ты пожертвуешь собой, то спасешь жизнь земляков и оставишь о себе вечную славу!
– Эх, на все воля Неба, – глубоко вздохнул Сунь Бин и запел:
– Оставляю земли, проиграл я металлу, бросаю простой китайский люд, десять лет побед пришли к концу. Опозоренный, прошу я мира. Гнезда опрокинуты, птенцы улетели, боюсь лишь, что кит проглотит и эту половину наших земель. Не сковывайте меня незаслуженной вечной темницей, в Поднебесной еще остается войско генерала Юэ Фэя! Разбегайтесь, земляки!
Крепко схватив Сунь Бина за руку, уездный спрыгнул с возвышения и, воспользовавшись неразберихой в толпе, поспешно направился в сторону больших ворот, даже про коня забыл.
<p>6</p>Выходя с Сунь Бином из Масана, уездный чувствовал себя героем, но дальнейшие события стали для него сокрушительным ударом, заставившим понять, что он совершил ошибку еще более глупую, чем при выдаче «заложников». Клодт отнюдь не стал отводить войска при сдаче Сунь Бина. Увидев, что уездный тащит ему главаря восставших, генерал-губернатор немедленно отдал приказ артиллеристам. Одновременно загрохотали все двенадцать пушек, и множество снарядов со свистом полетели в Масан. Городок заволокло пороховым дымом, заполыхали пожары, послышались душераздирающий плач и непрекращающиеся крики людей. Сунь Бин как сумасшедший вцепился в горло уездного, и тот не сопротивлялся ему, готовый принять смерть. Только подскочивший к ним Ма Лунбяо спас положение, скомандовав охранникам окоротить Сунь Бина, сохранив уездному жизнь. Под злобную ругань Сунь Бина уездный закрыл глаза. В полузабытьи он слышал, как немцы пошли в атаку, и понял, что самый процветающий городок Гаоми перестал существовать. И повинен в том был не то Сунь Бин, не то немцы, не то он сам.
<p>Книга III. Хвocт барса</p><p id="bookmark261">Глава 14. Чжао Цзя выступает с монологом</p>
