В центре города жизнь насыщеннее, теснее – как будто низко нависшее небо уплотняет краски и звуки. Мимо снуют автомобили. Мир пребывает в шатком равновесии, вот-вот готовом взорваться.
Что-то трещит и щелкает, а потом звук становится приглушенным, словно доносится из-под ватного одеяла. Похоже, Хебер засовывает диктофон в карман пальто. Единственное, что теперь слышно, – скрип снега под подошвами его ботинок.
Внезапно из фоновых шумов проступает еще один такой же звук. Он усиливается, словно движется навстречу. И когда оба звука становятся одинаково громкими, раздается голос Лизы Сведберг:
– Привет. Есть сигареты?
– Нет, к сожалению.
– Черт, мои закончились.
– Можем купить.
– Понимаешь… Нам с тобой не нужно было вот так встречаться…
– Почему?
– Я разговаривала со своими после нашей с тобой последней беседы… они считают, что я стала задавать слишком много вопросов… Да и у меня самой такое чувство, будто кто-то сидит у меня на хвосте… Не нравится мне все это – ни наши с тобой встречи, ни даже эта анонимность.
– Тогда, может, пойдем ко мне в студию?
– А что это изменит?
– Ну… возможно, так оно будет безопаснее для тебя? – Судя по голосу, на этот раз Хебер обеспокоен не на шутку. – Узнала что-нибудь новое?
– Возможно.
– А сама угроза… то, что должно случиться, я имею в виду… это до сих пор актуально?
– Да.
– И… когда?
– Не знаю.
– Кто он? – Молчание. – Можешь назвать имя?
Зеленая лампочка на диктофоне мигает, в динамиках треск. Потом на заднем плане сигналит автомобиль.
– Мартин Антонссон, – говорит Лиза.
– Тот, который обычно со «Шведскими демократами»? – Последнее звучит без какой-либо заметной эмоции, как сухая констатация факта. – Но почему?
– Я знаю того, кто может рассказать тебе об этом больше.
– И кто же это?
– Мне срочно нужна сигарета.
– Лиза…
(Здесь Хебер первый и единственный раз произносит ее имя, причем умоляющим тоном.)
– Эби Хаким из RAFа, ты с ним знаком?
– Нет.
– Поговори с ним.
– Но я…
– Мы с ним очень давно не виделись, – говорит Лиза. – И потом… мне страшно. В твоей квартире больше не так безопасно, как раньше.
– Мартин Антонссон, – повторяю я.
– Именно он.
Это черт знает что… Мартин Антонссон – один из самых одиозных лидеров «Шведских демократов», а именно ее стокгольмского отделения. В прошлом, говорят, член BSS и тому подобных организаций, вплоть до NSf[35]. Когда «Шведские демократы» принялись, выражаясь словами Хебера, «чистить перышки», Антонссон оказался одной из первых жертв «чистки». Тогда о нем заговорили СМИ. И по сей день его имя мелькает в газетах, когда кто-нибудь из не слишком щепетильных «правых» выкладывает карты на стол. Никто не знает, чем он сейчас занимается. О Мартине Антонссоне известно только, что он крайне правый консерватор.
Итак, Мартин Антонссон. Это черт знает что…
– Зачем он им понадобился? – спрашиваю я Бирка.
– Без понятия, – отвечает тот. – Вполне возможно, что на сегодняшний день эта информация неактуальна. Помнишь, что говорила Лиза Сведберг у меня на квартире? Теперь у нее нет полной уверенности в том, что это правда. Но, вполне возможно, Антоннсон связан с кем-то еще, о ком мы не знаем. Я тут немного «погуглил» в мобильнике – ведь выходы в Сеть через компьютеры в участке наверняка регистрируются.
– И?..
– Мартин Антонссон – хороший знакомый лидера «Шведского сопротивления» Йенса Мальма; вот все, что мне удалось выяснить.
– Наверное, хорошо поддерживает их в финансовом плане, – предполагаю я. – Если дело не в идеологии, то уж точно в деньгах. Так оно обычно бывает.
– Похоже, в данном случае дело и в том и в другом, – возражает Бирк. – Сегодня утром я наведался к Антонссону на его загородную виллу в Стоксунде. Там стояли два гражданских автомобиля и еще один служебный, у ворот. Я узнал номер: VEM триста двадцать семь, СЭПО. То есть наш приятель Гофман успел и туда протоптать тропинку.
– Эби Хакими, – говорю я и удивляюсь, почему это имя пришло мне на ум именно сейчас. – Так звали парня, которого застрелили в глаз.
– Именно.
– И он точно есть в «полевых заметках».
– Значится там под буквой «Х», – замечает Бирк. – Я уверен в этом.
Шестеренки завертелись. Эби Хакими и есть тот «Х» из дневника Хебера, теперь это можно утверждать с полной уверенностью. Лиза Сведберг рекомендовала Хеберу связаться с Х, чтобы подробней разузнать об угрозе Мартину Антонссону. Хебер встретился с Эби Хакими в кафе «Каиро» и рассказал ему об Антонссоне. Причем по реакции Хакими он понял, что тому об этом уже известно. Потом Хебер спросил Хакими еще об одном человеке, имя которого называл ему респондент 1601. Что именно произошло там, в кафе, точно неизвестно, но Хакими, похоже, перепугался и спешно покинул зал.
– Нам нужно переговорить с ней еще раз.
– Именно… – Бирк, положив руки на руль, ритмично двигает вверх-вниз большим пальцем. – Склоняюсь к тому, что Олауссон был прав.
– Ты о чем?
– СЭПО везде на шаг впереди нас. Им известно больше, чем нам, и это они должны заниматься этим делом, а не мы. Мы не располагаем соответствующими источниками информации, да и опыта маловато.
