– Ага, я в курсе, – серьезно кивнула Мэри. – Ты бы не стала извлекать выгоду из своего положения, как сделала бы на твоем месте любая другая служанка. Но ты же не станешь отрицать, что мистер Бертрам к тебе неровно дышит.
– Честно говоря, я думаю, что чувства мистера Бертрама ко мне – это что-то среднее между некоторым раздражением и легкой симпатией.
– Видала я его в этом некотором раздражении, – ухмыльнулась Мэри. – Ладно, иди сюда, мне нужно повыдергивать шпильки из твоей гривы и причесать к ужину.
– Сначала я должна принять ванну, переодеться и сменить драгоценности.
– Черт, сколько ненужной возни! – закатила глаза Мэри. – Как же я буду рада, когда это все закончится!
И я могла лишь искренне согласиться с ней.
Не знаю, бывают ли ситуации опаснее, чем распитие аперитивов перед ужином в английском высшем обществе. В это время рушатся репутации, складываются и распадаются альянсы, и все это под сладкий херес.
Никто из Стэплфордов не потрудился зайти за мной, так что, когда прозвучал гонг, я в одиночестве спустилась по огромной мраморной лестнице, уповая на то, что повышенные тона светской беседы послужат мне ориентиром. Высшее общество собралось в просторном холле, окруженном со всех сторон галереей менестрелей и уходившем в высоту до самой крыши. В исполинском зеве камина огонь лакомился целой рощей, пущенной на дрова, но помещение согреть не мог, поэтому гости, деликатно толкаясь, тщились занять позицию поближе к очагу. Высокие гнусавые голоса неприятно отдавались эхом под высоким сводом. То и дело раздававшийся дробный хохоток свидетельствовал о присутствии Типтона. Спустившись по лестнице, я его сразу увидела – он, приобняв за талию Риченду, разговаривал с графом. При моем появлении остальные гости замолчали, поэтому, увы, его последняя реплика стала всеобщим достоянием, раскатившись по холлу звонкими отзвуками.
– Я буду ее полуночным сюрпризом на день рождения! – оповестил присутствовавших Пуфик и снова разразился дробным хохотком.
Лицо графа окаменело, хотя, пожалуй, и без того оно казалось высеченным из мрамора. Всем своим видом сейчас он был похож на ястреба, который присмотрел себе на земле жирного кролика, спикировал и внезапно обнаружил, что это не кролик, а невкусная жаба.
– Умеет же этот джентльмен все испортить, а? – прозвучал у меня за плечом тихий голос с легким юго-западным выговором.
Я, затаив дыхание, обернулась и взглянула в глаза мистеру Фицрою[12]. Сейчас он был одет намного элегантнее, чем тогда, на Шотландском высокогорье, где мы в последний раз виделись, но по-прежнему выглядел чистенько, опрятно – и заурядно. Он одарил меня кривой пренебрежительной усмешкой и подал руку:
– Позвольте проводить вас к напиткам.
– Сэр, неужто мы знакомы? – тихо, но отчетливо произнесла я.
Фицрой ответил еще тише:
– Не валяйте дурочку, Эфимия Мартинс.
Я взяла его под локоть, и мы направились к безмолвному слуге с идеальной выправкой и с подносом в руках. Фицрой, прихватив для нас два бокала, отвел меня к окну. Теперь мы удалились на достаточное расстояние от остальной компании, но получили возможность держать в поле зрения весь холл.
– Уж если кто и мог узнать меня в этом маскарадном костюме, так это вы, – вздохнула я, принимая у него бокал. – И что вы собираетесь делать дальше?
– Вам любопытно, не выдам ли я вас?
– Да. – Я сглотнула и одарила легкой улыбкой проходившего мимо джентльмена с моноклем.
– Вы, однако, держитесь на удивление спокойно, – сказал Фицрой, явно поставивший целью вывести меня из себя. – Только не говорите, что все это затеяно ради того, чтобы не пострадала гордость Риченды Стэплфорд.
Я скрипнула зубами:
– Маленький нюанс – я не хочу потерять работу.
– Какое разочарование. – Фицрой слегка повернулся от окна, чтобы видеть происходящее в холле.
– Так что же вы намерены делать? – спросила я.
– Если бы вы получше подготовились, сделали бы, так сказать, домашнее задание, вы бы знали, что меня кое-что связывает с особой, которую вы не слишком удачно изображаете.
– Это план Стэплфордов, – с раздражением бросила я. – Неужто вы думаете, что им пришло в голову озаботиться такими вопросами?
Фицрой нахмурился:
– С кем из присутствующих в холле вы знакомы? Нет, не надо озираться, назовите по памяти.
– Кроме Стэплфордов, я теперь знаю графа и графиню. А также Типтона. И, по-моему, видела среди гостей Мюллера[13], но вряд ли он узнает меня в этом образе.
– Вы очень плохо подготовились.
– Согласна.
– Мне даже не понадобится вас выдавать – вы и сами это сделаете с минуты на минуту.
– Если кто-то из гостей ранее встречал ту особу, которую, по вашим словам, я не слишком удачно изображаю, тогда вы правы – я погибла.
– Безусловно, – кивнул Фицрой. – Но означенная особа наверняка многое слышала о большинстве присутствующих здесь.
– Неужели? – Я заломила бровь в самой что ни на есть аристократической манере.
Фицрой тихо рассмеялся и соизволил меня просветить:
