Я пошла к грузовику, скрестив пальцы в надежде, что парковщик выполнил свою работу и наш багаж остался нетронутым. Я была так обеспокоена, что чуть не столкнулась с женщиной с брошюрой в руках.
— Есть ли Бог в вашем сердце? — спросила она, сунув сложенный листок прямо мне под нос, будто я должна была понюхать его, а не прочитать.
— Простите, — ответила я. — В моем сердце уже и так многолюдно.
Она быстро заморгала, ее улыбка дрогнула, но не исчезла. Женщине было под сорок, длинные седеющие волосы обрамляли загорелое лицо, которое все равно каким-то образом выглядело бледным. Кто-то испортил ее лицо морщинами и украл губы. На ней было выцветшее платье в цветочек, подол которого купался в пыли.
Если Руби была девушкой из цветного кино, то эта женщина явно принадлежала черно-белому.
Рука с листовкой отодвинулась чуть дальше.
— Вот, — сказала женщина. — Тут указано время службы. Мы рады всем. У Бога есть место для вас, даже если у вас нет места для него.
Я сдалась и взяла листовку. На ней был изображен Иисус в окружении стада ягнят. Над картинкой было написано: «Церковь Крови Агнца».
В сестре Брошюре я узнала особую породу проповедников, которых помнила с детства. Они любили, чтобы их женщины были как коктейли: если уж не совсем невинными, то хотя бы слабыми.
— Вы раздаете здесь брошюры с тех пор, как открылся цирк? — спросила мисс П., умудрившись нависнуть над женщиной, хотя была выше ее всего на пару дюймов.
— Ой, э-э-э… да, — пробормотала сестра Брошюра. — В смысле не я лично, но здесь всегда есть кто-нибудь из наших, от открытия до закрытия.
— Вечером вторника кто-нибудь из ваших был здесь?
Теперь я поняла, к чему она клонит.
— Кажется, брат Карл.
— Он пробыл здесь до закрытия? — спросила я.
— Кажется, да.
Женщина встала на цыпочки и крикнула:
— Брат Карл!
Почти в самом конце очереди на вход повернулась голова. Проповедница махнула ему рукой, и мужчина, предположительно брат Карл, двинулся в нашу сторону.
Он шел с уверенностью Христа, идущего к своим апостолам, чтобы сообщить благую весть. Правда, брат Карл был похож не столько на Иисуса, сколько на Иоанна Крестителя, который только что вышел из пустыни и натянул на себя светло-голубой костюм. Ростом выше шести футов, с широкими плечами и грудью бойца. В его темных волосах серебрилась седина, а на подбородке темнела щетина, будто вечерние тени, опустившиеся раньше времени. Солнце отражалось от булавки в его галстуке.
— Да, сестра Эвелин? — сказал он на удивление тихим голосом.
— Эта леди спрашивает, был ли здесь кто-нибудь во вторник вечером. Ты был здесь, верно?
Вместо того чтобы повернуть к моему боссу голову, он развернулся всем телом, как будто у него был всего один шарнир — в талии.
— Я был здесь, миссис…
— Пентикост. Мисс Лилиан Пентикост.
Он явно впервые слышал это имя. Может, церковь Крови Агнца имеет что-то против газет?
— Карл Энгл, — сказал он, протягивая свою лапу. — Пастор церкви Крови Агнца.
Мы обменялись рукопожатиями. И только когда мисс П. сказала ему, что мистер Хэлловей нанял нас для расследования смерти Руби Доннер, на его лице мелькнуло понимание.
— Берт говорил что-то насчет того, что цирк нанял детектива. Я не думал…
Не знаю, кто такой Берт, но эта фраза определенно должна была закончиться словами «…что детективом будет женщина».
Мисс Пентикост тут же заполнила паузу. Она никогда не упускала возможности задать вопрос.
— И давно вы пастор церкви Крови Агнца?
— В 1921 году я собственноручно построил молитвенный дом, — с гордой улыбкой ответил брат Карл.
— Большой шаг — от рубки деревьев к проповеди, — заметила мисс П. — Почему вы построили церковь здесь, а не поближе к северным лесам?
Карл взглянул на Эвелин, но та лишь пожала плечами и покачала головой.
Она явно не была всеведущей сплетницей.
— Акцент, мистер Энгл, — объяснила мисс Пентикост. — Прошло двадцать пять лет, но эхо штата Мэн до сих пор не затихло. А шрамы на ваших руках говорят о том, что вы часто пользовались ручной пилой. И ваша спина… Обычная рабочая травма лесорубов. От постоянных движений пилой и таскания бревен.
Брат Карл захлопал и просиял.
— Вот это да!
Мисс Пентикост нечасто играла в Шерлока Холмса, но когда это делала, то производила фурор. По ее словам, если свидетели считают детектива всевидящим, то с меньшей вероятностью попытаются солгать ему.
Теперь, когда Карл и Эвелин были под впечатлением, она начала задавать действительно важные вопросы.
— Вы были знакомы с Руби Доннер? — спросила она.
— О да, — ответил пастор. — Ее родители ходили к нам в церковь.
— И Руби тоже?
Пастор и сестра Эвелин переглянулись.
— Мы ее потеряли, — призналась Эвелин. — Еще до отъезда.
— Потеряли?
— Она продала душу дьяволу, — заявила Эвелин так, будто это было очевидно.
В настоящем глазу мисс Пентикост что-то вспыхнуло. Ее губы скривились в мрачной улыбке. Но она быстро подавила ее.
— Наверное, она много грешила, — сказала мисс Пентикост, — раз ее считали потерянной уже в таком юном возрасте.
Нужно отдать пастору должное, он увидел яму, к которой привела его Эвелин, и грациозно перепрыгнул ее.
