Я немного разбиралась в мотоциклах и была вполне уверена, что это Harley-Davidson WLA. Армейский, судя по расцветке. За исключением нескольких разбросанных деталей, он выглядел неплохо.
За пределами круга света я различила горы фермерского оборудования: сеялки, плуги и еще что-то менее узнаваемое — все заржавевшее. Приставная лестница вела на сеновал, об аккуратности которого я не могла судить, поскольку он был погружен во мрак.
О мужчине я тоже мало что могла сказать.
Он сидел спиной ко мне, голова и руки были скрыты под мотоциклом. Босой и без рубашки, в одних только заляпанных маслом штанах цвета хаки, которые тоже были похожи на армейские. В амбаре была настоящая сауна. Огонь из ламп мерцал в струйках пота, стекающих по голому торсу, которому позавидовал бы и сам Чарльз Атлас[3].
Особенно изощренная вереница ругательств прервалась звоном гаечного ключа о доски пола. Механик вытянул левую руку, вслепую нащупывая сбежавший инструмент.
— Эй, лишние руки не помешают? — спросила я, подталкивая гаечный ключ к его пальцам носком ботинка.
Не вылезая из-под мотоцикла, механик предложил мне сделать кое-что физически трудновыполнимое.
— Однажды я видела, как один парень сделал это, но он был акробатом и много выпил, — ответила я, не понимая, чем вызвала такую ярость. — Если тебе не нужна помощь, так и скажи.
Он вылез из-под мотоцикла, и я все поняла. Как и мотоциклу, ему не хватало кое-каких частей. А именно правой руки ниже локтя.
Лишние руки? Боже ты мой, Уилл.
Он собирался разразиться еще одним потоком брани, но осекся, увидев меня. Хотела бы я думать, что он онемел от моей красоты. Но после часа в переполненном цирковом шатре моя блузка была больше похожа на половую тряпку, волосы — на швабру, а от макияжа остались лишь смазанные воспоминания.
Я чувствовала себя погано и выглядела не лучше.
В отличие от него с его квадратной челюстью и гладким лбом под стать торсу. Его внешность дополняли копна каштановых волос, карие глаза и пухлые, как у женщины, губы.
— Простите, — сказала я. — Я не хотела… в смысле… про руку… я не знала, что…
В конце концов мне хватило ума оборвать фразу.
— Да нет… э-э-э… все нормально, — отозвался он. — Простите за грубость.
— Ничего страшного. За пару остановок в нью-йоркской подземке и не такое услышишь.
В его глазах вспыхнуло понимание.
— Точно. Детективы.
— Уилл Паркер.
Я шагнула вперед и протянула руку. Тут же поняла, что протягиваю правую, попыталась на ходу исправиться, но забыла, что держу мешок для белья, и уронила его на пол. Из мешка высыпалось с полдюжины фотографий. На всех снимках была Руби, а на ней — только змея и улыбка.
Механик уставился на снимки, и на его лице мелькнуло нечто похожее на ужас. Словно нагота оскорбляла его чувства.
Я нагнулась и как можно быстрее собрала их. После чего как ни в чем не бывало протянула левую руку.
— Уилл Паркер, — повторила я, краснея.
Он вытянул руку ладонью вверх, показывая, что она вся в машинном масле.
— Джо Энгл.
— Родственник Карла? — спросила я.
Эти слова вызвали еще один взгляд — удивленный с примесью чего-то еще.
— Он мой отец.
Я не могла придумать, что на это сказать, да и он, очевидно, тоже, так что мы провели пять секунд в неловком молчании.
За это время я сумела лучше рассмотреть его: высокий и стройный мужчина, его нос как минимум один раз был сломан, по правой стороне лица и шеи рассыпаны оспины. Место, где заканчивалась его правая рука, было покрыто паутиной уродливых шрамов.
Что бы ни случилось с его рукой, ее явно не отняли аккуратно.
Осознав, что пялюсь на него, я опустила глаза, но они тут же остановились на его груди, не ставшей менее привлекательной. Вы можете осудить этот внутренний монолог за поверхностность, но просто не знаете, какую жажду я испытывала в последнее время, а он был действительно хорош собой.
В конце концов он нарушил молчание.
— Не хочу показаться грубым, но я плачу Доку пять баксов в месяц за этот амбар, чтобы заняться здесь своими делами в одиночестве. Так что… не могли бы вы…
Это было грубовато, хотел он того или нет, но я не стала его осуждать.
Вместо этого я нацепила улыбку.
— Простите, — сказала я. — Оставляю вас наедине с вашей хирургией. Кстати, неплохой мотоцикл.
Он хмыкнул и кивнул, но без тени улыбки. Затем взял гаечный ключ и снова скользнул под мотоцикл, решив, что я сама найду выход.
Перекинув через плечо мешок для стирки и свое уязвленное эго, я так и поступила.
Я уже поднялась на крыльцо, когда осознала, что у дома по-прежнему стоит полицейская машина, а мешок я так и не спрятала. Я огляделась в поисках места, куда его можно засунуть, и вдруг услышала такой удивительный звук, что чуть не уронила его снова.
Смех Лилиан Пентикост.
