Лера не назвала бы себя театралкой: она предпочитала кино, а еще больше книги, хоть в последнее время у нее почти не оставалось времени на чтение. Однако Алекс любил театр и частенько покупал билеты. Лере казалось, что, в отличие от кинематографа, театральное искусство чересчур наигранное, ненастоящее, преувеличенное, однако сегодняшний спектакль сломал созданные ею стереотипы: она пришла в восторг и от декораций, и от артистов, скачущих по сцене в зажигательных танцах и поющих голосами, которые и не снились поп-звездам! Но главное – сюжет: до последнего момента было непонятно, чем закончится представление. Действие происходило в Париже в конце XIX века. Пьеса строилась на пари двух скучающих светских львиц: в течение месяца они пытались завоевать сердце молодого актера по имени Филипп Суарен. Одновременно к Филиппу обратился пожилой полковник, недавно женившийся на молоденькой девушке, с просьбой проверить ее верность в браке: Суарен должен был за внушительную плату попытаться соблазнить красотку и предоставить супругу доказательства ее неверности.
– Честное слово, я думала, полковник застрелит Филиппа! – сказала Лера, когда они пешком шли к машине, которую ввиду нехватки места пришлось припарковать в нескольких кварталах от театра. – То, что служанка подменила пистолет на бутафорский и оттуда вылетел букет бумажных цветов… С другой стороны, это, конечно, чушь: офицер не мог не заметить разницы между настоящим оружием и игрушкой из арсенала фокусника!
– Ты слишком строга к деталям, – усмехнулся Алекс. – А вот я считаю, что пели и плясали они отлично, но сам спектакль по сути своей вредоносен!
– Это почему же? – удивилась Лера.
– Ну сама посуди: две скучающие бабы – замужние, прошу заметить! – пытаются добиться расположения беспринципного актеришки, готового на все ради денег! Этот, как его там… Суарен никого не любит, волочится за всеми юбками и принимает дорогие подарки от женщин за постельные утехи. Тебе не кажется, что это аморально?
– Тоже мне, моралист нашелся! – рассмеялась Лера. – Во-первых, в пьесе есть намек на реальные чувства, возникшие между Филиппом и служанкой Аннет. Он же объясняет, что вырос в бедной семье с кучей детей и у него был только один путь – в шахту, как и у его отца. Он выбрал побег и умудрился чего-то добиться…
– Но какой ценой? – перебил Алекс. – Он же натуральная проститутка! Стал актером, потому что над ним взяла шефство богатая меценатка, получал роли через жену директора театра и благосклонных к нему актрис!
– Не забывай, что речь о позапрошлом веке – тогда жизнь была другой! А чего ты хотел бы от Филиппа – чтобы он пошел служить в армию или поступил в университет и стал врачом или адвокатом? С его родословной в те времена это было невозможно!
– То есть ты оправдываешь аморалку? Ведь пьеса как раз об этом!
– А я считаю, что она о том, что нужно быть осторожным со своими желаниями, – возразила Лера. – Если не готов узнать правду, не стоит пытаться глубоко копать, а провокация может обернуться большими проблемами! Ну вот чего этому полковнику было надо: его жена сидела себе дома в ожидании мужа и не помышляла ни о каких изменах – он сам подтолкнул ее к молодому повесе, а потом расстроился и захотел его грохнуть. За что, спрашивается?!
– Да ладно, признайся, тебе просто мордашка этого артиста понравилась! – фыркнул Алекс.
– У него потрясающий голос, – заметила Лера. – Ну и мордашка, надо признать, симпатичная!
– Вот, значит, какие тебе нравятся – слизняки? – надулся он.
– И вовсе он не слизняк, – заступилась она за артиста. – Просто он молодой, и амплуа у него соответствующее: герой-любовник.
В этом «интеллектуальном» споре они сами не заметили, как дошли до машины. Когда Лера усаживалась на переднее сиденье и пристегивала ремень, в ее ушах еще звучала завораживающая музыка из последнего акта. Даже мрачное выражение лица жениха не могло испортить ей настроение!
– Алла Гурьевна, это то, о чем я думаю? – поинтересовался Белкин, подходя.
– Я не умею читать мысли, Александр, – хмыкнула следователь. – Что же у вас на уме?
– Маньяк?
– С чего вы решили?
– Вы лицо ее видели?
– И что?
– Ее же «расписали», как индейца племени сиу!
– Скорее как клоуна… Скажите мне, о чем вам говорит поза жертвы?
– О чем?
– Да о том, Александр, что убийца выставил свое деяние напоказ!
– С чего вы взяли? – недоуменно поинтересовался молодой опер.
– Во-первых, он мог ее прикопать, чтобы никто никогда не нашел. Далее, убитая лежит на спине, руки сложены на груди – душегуб словно бы подготовил ее к похоронам. Одежда в порядке, но взгляните на лицо: что вы видите?
– Я уже сказал!
– Как считаете, смажутся ли губная помада и тушь во время борьбы? – раздался громкий голос за их спинами.
