— Части наших душ находятся здесь с самого начала. Мы понимаем это место, чувствуем его правила. И мы их принимаем, — Мария посмотрела на Галахада с мольбой не задавать вопросы, а слушать и попытаться помочь.
— Что вам нужно?
— Мы хотим, чтобы ты убил своего короля.
— Боромира? — Галахад откинулся на спинку стула. — Он тут причём? — это просьба казалась настолько абсурдной, что он не воспринял её всерьёз.
— Как я уже говорил, — сказал Леонард, — королевские души имеют особую ценность, они стоят больше. Намного больше. На такую одну душу приходятся тысячи простых душ.
— Почему? Как ценность души может отличаться?
— Её ценность для древней магии мёртвых зависит от родословной. Предки королей имеют наивысшую ценность для такой магии, оттого ей и можно разменивать тысячи душ.
Галахад наклонился ближе к столу. Он начинал понимать.
— И вы хотите обменять душу Боромира на души горожан Волариса?
— Да! — Яков стукнул кулаком по столу, — мы хотим спасти хоть кого-то.
— Мы вернем тебя туда, наверх, — сказал Леонард, чувствуя, как Галахад поддается под просьбу, — ненадолго, может на месяц-два. С помощью души дракона, что внутри тебя, мы сможем это сделать. Этого должно хватить, чтобы добраться до Короля. Но только если ты выдвинешься сразу в ближайшее королевство. В королевство Боромира.
— Мы просим тебя, — сказала Мария. — Помоги простым людям. Они ни в чём не виноваты. Помоги детям, матерям.
Галахад снова откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Он осмотрел каждого из сидячих долгим, угрюмым взглядом. На их лицах, преисполненных мольбой, он видел отражение того, что уже видел раньше. Каждый раз, когда кто-то в беде, эти лица бежали к нему, просили о помощи, взывали к его рыцарству. Пользовались им. А он слушал, сострадательно кивал и шёл убивать. Из раза в раз.
Головы сидящих поднялись на него, теперь уже полные надежды. Сейчас великий рыцарь что-то скажет. Они облегчённо вздохнут, улыбнутся и отправят его убивать. Так было всегда.
Но в этот раз всё было иначе. Галахад встал, и в его глазах читалась решимость. Он больше не хотел быть орудием в чужих руках. Не хотел идти на поводу у тех, кто использует его для достижения своих целей. Он принял решение, которое изменит его жизнь навсегда.
Галахад аккуратно положил на стол и обратился к сидящим:
— Я убил дракона этим мечом. Когда я здесь очнулся, видел, как в небе летают драконы. Вы можете убить одного из них, забрать его душу и отправить любого, чтобы убить короля. А я с этим покончил. Покончил с подвигами, с рыцарством. Я отдал за это свою жизнь и не стану проливать больше крови.
— Но только у тебя есть талант, мастерство! — просительно сказала королева, — мы…
— Король Яков обладает тем же талантом, даже больше.
— Но его душа слишком ценна…— перебил Леонард.
— Он не может отправиться наверх, но может убить дракона, находящегося здесь, — в отместку перебил Галахад.
— Но как же король, его стража…
— Его стража расступиться, стоит человеку сказать, что он из Волариса. Используйте секреты королевства, приблизьтесь к королю, дайте ему горы знаний, и он подпустить вас на расстояние шага. Это всё что вам нужно…Кроме того, у вас здесь наверняка есть пара наёмников высшего класса. Циркачи с длинными руками, способные карабкаться по стенам.
Сидящие потеряли дар речи. Они смотрели на рыцаря, загораживающего солнце и оттого почти светящегося. Он должен был помочь им. Так зачем отказывает?
— Ты не можешь просто так сдаться, — сказала Мария, не веря происходящему, — великие рыцари не сдаются. Никогда. Даже после смерти. Что ты делаешь?
Галахад посмотрел на королеву. На мгновенье он увидел в ней ту тринадцатилетнюю девочку, из-за которой он оказался тут.
— Я сделал достаточно за свою рыцарскую жизнь. Только и делал, что убивал ради королей по их приказам. Я видел лица людей на конце своего меча, не понимающих за что им такое уготовано. Я убивал, убивал, убивал. Всё ради кого-то. Как…эх, «рыцарь», само слово — всего лишь помпезный способ назвать наёмного убийцу. Теперь я это вижу. И если моё последнее деяние — отказать в убийстве — я хоть чему-то научился под конец. Поумнел.
— Галахад, — начал Яков, — ты спасёшь тысячи, как ты не понимаешь? Сможешь искупить прошлые убийства!
— Совершив ещё одно? «Спасешь тысячи» — да, что-то подобное я говорил себе по ночам в подушку. Нет. Я не буду просить прощения. Не буду больше оправдываться.
Галахад положил руку на грудь и слегка поклонился. В последний раз взглянул каждому сидящему в глаза, показывая, что он не стыдиться своего решения и полностью в нём уверен. Горожане не стали ему мешать, когда он пошел к выходу.
