– В плохом, – коротко и сухо ответила Плугова. – Реабилитация во многом не удалась. Девчушка совсем молодая. И еще она его любила. Та самая первая любовь. И тут такое… У Инны не было суицидальных наклонностей после того, как она попала к нам. Не было апатии или других привычных реакций. Все хуже. Девочка все время повторяла, что она испачкана. Вернее, она – грязная. Испорченная.
– Плохо, – признала Алиса. – И оттуда у нее агорафобия? Она не просто боится выходить из дома, думает, что не имеет права общаться с другими людьми, потому что они увидят в ней эту мифическую грязь?
– Верно, – подтвердила психотерапевт. – Мы долго с ней работали. Даже пробовали гипноз и НЛП. Но… результат не настолько хорош, как хотелось бы. Инна признает брата, общается с психологом на личных встречах. Я знаю, что она активна в Сети, даже работает на удаленке. В целом это могло бы в результате подействовать, но…
Она сделала паузу.
– У девочки маниакальная тяга к чистоте, – продолжала она после тяжелого вздоха. – Она постоянно моется, протирает руки какими-то дезинфицирующими средствами. При людях надевает перчатки и медицинскую маску.
– Как давно у нее был психолог? – задала писательница следующий вопрос.
– С месяц назад, – подумав, сообщила Плугова. – И встреча моей коллеге не понравилась. Боюсь, девушка стала принимать какие-то препараты. Только она этого не признает. Уверяет, что не может этого делать. Она должна быть всегда внимательной… настороже.
Алиса начала хмуриться. Этот момент ей совсем не понравился.
– А ее брат? – задала она следующий вопрос. – Он работает у вашего мужа. Вы не включили его в благотворительную программу. Я понимаю, почему. Но… с ним работали специалисты? Ведь сестру изнасиловал его же друг. Ситуация так себе.
– Психолог тестирует их обоих, – признала Людмила Владимировна. – На Станислава это подействовало удручающе. Он замкнулся, хотя на его работе и обращении с пациентами это не сказывается. Но… он просто зациклен на сестре. Все свое внимание и время уделяет ей. Инна полностью на его попечении. И он ее единственный контакт. Хотя в данном случае это вполне нормальная реакция. Но в клинике мужа говорят: Станислав сблизился с одной из коллег. Это прогресс для всех. Если для Инны брат пока единственная ниточка, связывающая ее с социумом, то через него она сможет понемногу вернуться к нормальной жизни.
– Хорошо. – Пока вопросов у Алисы не осталось. – Спасибо за консультацию.
– Звоните, если что, – разрешила Плугова. – Всегда. И пожалуйста, держите меня в курсе. Любые новости.
Попрощавшись, Хель отключила вызов и задумчиво посмотрела на яркие краски в прическе подруги.
– Валя? – спросила она. – А у тебя нет какого-нибудь шарфика? Для психолога ты выглядишь слишком неадекватной…
– Вы из полиции, – открыв Соколиному Глазу дверь, сразу сказал Владимир. Произнес он это как-то обреченно. – Проходите. Или… Мне с вами?
– Ну, давайте пока у вас поговорим, – предложил детектив, стараясь, как всегда, выглядеть простовато-дружелюбным и скрывая за этим привычным тоном иронию.
Глаз переступил через порог. Он смотрел, как Владимир, высокий, немного грузный мужчина, с довольно жидкими темными волосами, потерянно стоит посреди прихожей. Вид у хозяина дома был как перед казнью.
А ведь Глаз уже понял, что можно отсюда уходить. Это не их преступник. Слишком грузный, да и… староват. Вернее, тяжеловат на подъем. Перед тем, как покинуть прихожую, собираясь последовать за Владимиром на кухню, детектив кинул взгляд на обувь медика. Ого! Это даже не 45-й, а, как говорят, «46-й раздвижной». Лыжи прямо, а не ботинки.
– Я пару вопросов задам, ладно? – в своем обычном примиряющем тоне начал детектив. – Вы откуда знаете, что я из полиции? Правду, что ли, говорят, у нас на лбу написано?
– Нет, – даже не улыбнувшись, возразил врач. – Мне дочка из клиники позвонила. Сказала, что уже был ваш сотрудник. Он очень тактично все сделал. Без шума. Но… новости у нас разлетаются быстро.
Глаз, кивая, в подтверждение его слов, полез в карман за смартфоном. «Началось», – подумал он. Если сплетни из клиники потекли… стоит ждать неприятностей. Он набрал сообщение Олегу, а потом задал Владимиру пару простых вопросов, чтобы разговорить хозяина дома. Ну а потом медика уже и не нужно было подталкивать к откровениям.
– Я же был уверен, что все это всплывет, – горько вздохнул Владимир. – Думал, еще когда Надюша с проверкой приходила. Надя с Симочкой моей приятельствовала… Но это не важно. Важны девочки… Да… Когда Симочка позвонила сегодня и сказала, что в клинике полиция, по делу о нападениях… А ведь в те дни, когда с ними, с каждой, это все случилось, меня на работе не было. И… как вы там это называете? Алиби? Его нет. Проверять стали бы и…
Соколиный Глаз уже обо всем догадался.
– Интерес к девочкам у вас не только виртуальный? – прямо уточнил он уже по-деловому. – Она, надеюсь, совершеннолетняя?
– Да, конечно! – тут же отреагировал Владимир. – Вы не подумайте! Я, конечно, скотина, но… Закон я знаю. Это было бы слишком…
Он снова замолчал, все так же виновато и горько.
