— Я так смотрю, у вас не очень-то хорошие братские отношения? — Устало сказал Астерот, борясь с желанием растянуться на холодной плитке. Проиграл. — Поссорились? — Тёмный улыбнулся и всё-таки закрыл глаза. Спину холодило даже сквозь фамильный плащ и жилет. Хорошо...
Лира подключилась ко мне, правда, непонятно, каким образом, и пыталась при помощи этого подключения подлечить Тёмного. Девушка водила прозрачными руками над ним, и, попав в Матерчатый Центр, тут же отключалась и отвернулась, шипя и проклиная тот момент, когда решила «посмотреть» мага. Сам же он изогнулся и закашлялся, вместе с Лирой проклиная тот злополучный миг. Один Шианхут просто стоял.
Прокашлявшись, Астерот поднял глаза на некроманта. Тот стоял и делал вид, что ему интересно наблюдать за страданиями живых, но выражение его черепа оставляло совсем другое впечатление. Например, что Микторат задумался над чем-то, ему несвойственным, и потому выпал из реальности на неопределённый срок. Но вот, заметив настороженный взгляд Астерота, скелет помотал черепом и продолжил:
— Пошли? У меня теперь есть предположение, что там за большая арена посреди тюрьмы.
— Думаешь, это...
— Да. Надо же им где-то приносить жертвы? И затерявшийся в казематах Алтарь вполне вписывается в эту теорию.
***
Вход в огороженное круглой стеной пространство закрывали широкие ворота. Ну, обычно закрывали — сейчас они были открыты, будто зазывая внутрь всех желающих. Внутренняя часть помещения терялась во мраке, но оттуда веяло чем-то страшным и мерзким. Лира на полпути остановилась, и даже какое-то время совершала попытки убедить Астерота и Миктората в том, что им совершенно не необходимо идти на верную смерть. Вопрос только в том, откуда она знала, что дальше их ждёт Смерть?
Ха, смешной каламбур, да? Нет? Ничего, сейчас оцените.
Конечно же, Астерот и Микторат просто силой затащили девушку внутрь, и там её «предчувствие» пропало. Но вернулось вновь, когда из-за угла на них вылетело нечто, похожее на скелета.
Закутанное в длинный чёрный балахон существо размахивало четырьмя серпами, зажатыми в руках. Оскалившийся череп должен был внушать ужас, но не очень хорошо справлялся с этой задачей, будучи разрисованным кровью. Серпы были зазубрены, видимо, чтобы причинить жертвам побольше боли перед смертью.
-Кряя, кряя, кряя!! — Существо вопило, бегая вокруг них кругами. Тонкие серпы летали из стороны в сторону, опасно поскрипывая. Того и гляди, улетит кому-нибудь в голову. — Кряя, кряя вы сюда пришли! — Лира тихонько усмехнулась, и тут же скелет одним прыжком сократил расстояние. — Кря ты смеёшься, кря...
Шианхут не дал сумасшедшему скелету продолжить свой странный монолог, отрубив бедняге череп. Несмотря на это, немёртвый не успокоился, хотя тело и осело на пол. Челюсть продолжала открываться, противно крякая и вещая что-то про «злые кости». Астерот не смог долго слушать речи визгливого мертвеца и ногой раздавил череп. Микторат зашипел, но поздно: немёртвый уж окончательно помер. А, стойте, не окончательно...
Безголовое тело в рваном балахоне встало и «огляделось» по сторонам, взмахнув серпами. По ржавым лезвиям потекла непонятно откуда взявшаяся кровь, и Лира испугано отшатнулась. Светящийся арбалет поднялся и выстрелил за несколько секунд, девушка сработала довольно хорошо, но сразу два серпа кинулись наперерез стреле. Мгновение, и зачарованный болт упал на пол тремя кусками.
— Всё приходится делать самому... — Возмущённо прошептал Микторат, не дожидаясь вмешательства Астерота. К своему божеству, он, видимо, обращаться не собирался, вместо этого решив сделать всё самостоятельно. С костяных пальцев сорвалось сразу три молнии, и, если две дважды восставший из мёртвых скелет смог разрубить, то третья достигла цели и уложила тело обратно на землю. — Дальше идём медленно и осторожно. Это пустые сигнальные болванки. Они могут творить что угодно, но намеренно нам не повредят. Ну, если мы их сами не убьём, — некромант укоризненно взглянул на Астерота. — Вперёд! Я чувствую, отец уже близко!
Внутри круглых стен оказалась вымощенная кроваво-красными плитами площадь, освещаемая тусклым светом двух висящих друг напротив друга старых факелов. Здесь бегала целая стая уже увиденных ими скелетов в балахонах. Немёртвые поражали своей разновидностью: у кого-то было три руки, у кого-то — пять, кто-то уже лишился головы, у кого-то, наоборот, их было две или даже три, парочка бегала на пяти ногах. Объединяло всех одно: головы, сколько бы их не было, непрерывно верещали нечто непонятное для психически здорового разумного.
— Пря, пря, пряяхесь!
— Бежи, бе, бем!
— Ойнна, онна, ойня!
— Е ей! Е ей еня!
