— Я ключ в двери обычно оставляю, и в тот день тоже. Кабинет прокварцевала и закрыла. Забыла про него. Потом увидела, что ключа в двери нет, решила, что унесла его на пост. День выдался суматошный.
— Любимая! Я тебя уже заждался, — возник в дверях Игнат, за ним маячил солдатик. — Мы с соседом решили чай вечером организовать. Как вы на это смотрите, девочки? Ира, хотели бы и тебя пригласить.
— А есть повод? — Юля была благодарна Игнату, что он выполнил ее просьбу и организовал паренька.
— Ладно, Иришка в заботах, с больными да уколами, но ты-то, любимая, должна знать этот праздник!
— Праздник? — Юлька удивилась, потому что о празднике с Игнатом они не договаривались.
— Ну да! Восьмое июля — День любви, семьи и верности.
— Но сегодня же еще не восьмое, — растерялась она.
— Ну и что? Мы можем начать обсуждать, как мы будем отмечать праздник? — в изобретательности Игнату было не отказать.
— Можем, конечно, — Юля рассмеялась.
— Как ты, Иришка, сегодня дежуришь? — спросил Игнат медсестру.
— До утра, — Ира видела, как влюбленно смотрит на нее солдатик, и сердце у нее заныло.
— Значит, любимая, ты после отбоя приходишь с тортом и бутылкой вина. Извини, но сам нынче «не выездной» и купить ничего не могу. Зато хорошее настроение и искрометный юмор обещаю.
— Массовик-затейник, — рассмеялась Юля. Игнат был ей все симпатичнее.
— Хорошо, я с приемным покоем договорюсь, чтобы тебя пропустили, — сказала Ира. — Обсуждение Дня семьи, любви и верности — это интересно.
«Тем более что возникает такая перспектива в лице молодого человека», — мысленно добавила она, искоса глядя на солдатика.
Юля вышла из отделения с мыслью о том, что Окуневского убил хорошо знакомый ему человек, в адрес которого не возникнет подозрения, если он будет прогуливаться по больничному коридору и заходить в палаты и процедурный кабинет. Убийце не было необходимости придумывать, как проникнуть в отделение и уговаривать медсестру принять участие в обсуждении празднования Дня семьи, любви и верности.
Год назад
Он всегда думал о том, что сделает успешную карьеру. Деньги потихоньку капали к зарплате от продажи БАДов, от пациентов отделения, которые платили за услуги, но Николай почувствовал, что этого ему мало. Ему хотелось быть первым в отделении, отдавать приказы. Нынешний заведующий поговаривал о пенсии, о внуках, которые нуждались в присмотре и ждали дедушку где-то на побережье Черного моря. Старик показывал фотографии внуков и считал время «до дембеля».
Однажды в ординаторской, когда закончился операционный день, Николай Петрович как бы между делом спросил заведующего, кого он видит своим преемником. Ответ, который он услышал, Николая шокировал. Его, оказывается, просто не берут в расчет! И он решил, что надо действовать.
Но наобум ничего нельзя было делать. Необходим был точный план, выверенная тактика и присутствие гарантий. Зря он считал себя везунчиком, фортуна с возрастом стала к нему сдержанна. Даже если он верно продвинется в нужном направлении, манны небесной ждать не стоит. Это две большие разницы, как говорят не только в Одессе.
Карьера для любого мужчины — это лестница осмысленных действий, которая поднимается вверх. Получалось, что вверх у Николая движения нет, топтаться на месте ему не хотелось, и он решил поговорить с тестем, который занимался в мэрии как раз вопросами городской социальной политики. Не зря же Николай уже несколько лет терпит выходки его дорогой доченьки и живет с ней, почему бы родственничку не помочь единственному зятю? Должна же быть какая-то польза от нелепого брака с истеричной Люциной?
Люцина, несомненно, была нездорова, это он знал как медик. Правда, травматолог Окуневский не был специалистом в неврологии, но и врачом быть не надо, чтобы понять, что у его женушки невроз. Люцина дважды лежала в клинике вместе с другими изнеженными и состоятельными дамочками, которые не знали, куда потратить деньги. Потом ее подружки, приобретенные в больничной палате, часами пили у них дома кофе, сидели в социальных сетях и разговаривали, по их мнению, о высоком.
— Твоя пудра слишком светлая. Это сейчас не в тренде.
— Это свет так падает на лицо. Пудру я давно поменяла.
— А помнишь тот клатч на верхней полке магазина. Я жалею, что не купила его.
— Давай исправим это завтра.
— Нет, лучше сегодня. Его могут купить. Там такая блестящая защелка и цепочка.
— Цепочка подойдет к твоим серьгам.
— Ты думаешь?
— Уверена!
— Ты умница, мне это не пришло в голову. Слушай, а про пудру ты права. Сейчас ты повернулась ко мне другим боком, и цвет пудры стал совсем другим.
