Но эту учебную историю рассказывать Валерию Леонидовичу смысла не было. Он все равно ничего не хочет слышать. Окуневский оставил втайне и случайную встречу с бывшей сотрудницей Анной Ивановной, у которой когда-то был конфликт с Архиповым.
Он столкнулся с ней в магазине, сразу же вспомнил, кто она, и подумал, что день сегодня хороший, раз случайно встретил нужного человека.
— Анна Ивановна, как ваше здоровье? — это первое, что пришло ему на ум.
— А вы думали, что я померла? — язвительно сказала бывшая медсестра.
— Да что вы! Я просто очень рад вас видеть, — выкрутился он.
Анна Ивановна посмотрела на бывшего коллегу подозрительно.
— Я помню, как вы боролись с Архиповым, — перешел к нужной теме Окуневский. — У него и сейчас проблемы, смерть младенца в родильном отделении.
Женщина молчала.
— Может, сейчас правда восторжествует? — Николай Петрович был не очень убедителен.
— Я ничего не знаю, — буркнула Анна Ивановна. — Я в огород собралась. Мне не до ваших дел, не до Архипова. Что было, то было, я зла на него не держу. Мне не до вас. — И она ушла, унося с собой его последнюю надежду.
Рассказывать Стрельникову было не о чем, «раскачать» кресло Архипова не удавалось, и это приводило тестя в дурное настроение.
— Ты идиот, Коля! Такой шанс! Смертельный случай бывает редко, и ты не помог мне его использовать. Борянкин зайдет с другого крыльца и решит все свои вопросы по объединению без нашей помощи, а мы с тобой, дорогой зятек, останемся за бортом.
Коля промолчал, потому что спорить не собирался, тем более о Борянкине, он же не мог рассказать, что проник на личную территорию Сергея Павловича. Встречи с его женой Верой теперь были частыми. Она оказалась приятной в постели, подкупающей в беседе. Вера умела слушать, слышать, чего не делала его дражайшая Люцина. Николай Петрович знал и тайну Сергея Борянкина, знал о его нетрадиционной ориентации.
— А зачем ты выходила за него замуж? — поинтересовался он у Веры.
— А что мне, век в девках сидеть? Отец мне предложил. Вот жаль, ты мне раньше не встретился, ты бы на мне женился.
Окуневский бы вообще, если честно, не женился совсем, но Люцина сама решительно осталась у него жить.
— А он на тебе разве женился? Это у вас называется браком? Это просто помарка в паспорте, нормального мужика у тебя нет. А как вы живете в одной квартире? — Николаю было любопытно.
В институте преподаватели старой закалки утверждали, что гомосексуализм — это патология, что сексуальное влечение к лицам своего пола — извращение. Разговор об этом шел с медицинской брезгливостью и цинизмом. Но потом появилась новая тенденция не считать гомосексуализм болезнью, однако Николай был уверен, что это не физиологическая норма, что это противоречит природе человека, где изначально заложено мужское и женское. Вообще, скорее всего, этот вопрос не носит медицинского характера, пусть каждый живет, как ему нравится. Он не любитель копаться в чужой личной жизни, только вот получается, что он встречается с Верой, женой человека нетрадиционной ориентации. Медицинская абракадабра.
— Живем, хлеб жуем, — Вера не церемонилась. — Он женился только потому, чтобы вокруг не было напряжения. Раз у него есть жена, женщина, значит, он такой, как все.
— То есть ваши друзья об этом не догадываются?
— У нас нет друзей. У него свои знакомые, у меня свои. Мы просто вместе выходим в люди.
— А какие у него знакомые?
— А тебе зачем? — удивилась она.
Окуневского вдруг посетила мысль, которая ему показалась гениальной: он знает, как можно получить руководящее кресло в обход тестя. Информация, которой он располагает, благодаря связи с Верой, горячая, скандальная, с запашком. Сведения могут сослужить хорошую службу, это вам не письма подметные сочинять. Сегодня общественность, как бы ни старались журналисты, относится к гомосексуализму очень противоречиво. Ведь не так давно это откровенно порицалось, считалось преступлением. Разговоры типа «личная жизнь других людей меня не касается» так и останутся разговорами и с моралью не связаны. Но если решение о развитии медицины, о здоровье человека принимается человеком с отклонением?..
— Мне просто интересно как медику.
— А мне ты не нужен как медик. Ты мне нужен как мужчина.
Николай Петрович не возражал. Но спокойное течение его жизни закончилось, когда в один из дней к нему в кабинет зашла Роза Ерашова и улыбнулась так, как умела это делать только она, зовуще и лукаво.
— Мне надо с тобой поговорить, Николай. Мне нужна твоя помощь.
Он понял, что пропал, как рыба, зацепившаяся жабрами за сеть.
Юля Сорнева понимала, что вдвоем с ума не сходят и Вадик Тымчишин то же, что и она. На обочине дороги, держась за руки, стояли Герман Архипов и Евгения Шумская.
— !
— Ну что ты орешь как оглашенная. — Вадик оторвался от ремонта. — Я тебе говорил, что все будет хорошо, вот и машина уже на ходу.
Юлька не выдержала и повисла на Архипове.
