К тому же Юля вдруг вспомнила, что у нее есть прекрасный повод позвонить Герману Николаевичу. Ее знакомая, преподавательница Евгения Шумская, попросила доктора Архипова выступить перед студентами, Юля ее просьбу передала и с тех пор с Архиповым не созванивалась.
— Ты прав, Вадим, я позвоню немедленно.
Юля набрала сотовый телефон Архипова, Герман Николаевич ответил сразу же.
— Говорите, девушка-журналистка. У вас опять кто-то заболел?
Юля действительно часто обращалась к Архипову: то надо было пристроить Заурского с его высоким давлением, то проблемы со здоровьем возникали у Милы Сергеевны. Герман помогал всегда, невзирая на занятость, совещания, ремонт стационара. Безотказный человек.
— Здравствуйте, Герман Николаевич! Спасибо, все живы-здоровы. Я хочу уточнить, вам Шумская дозвонилась? Вы обо всем договорились?
— Договорились, Юлечка, договорились. Завтра иду очаровывать студенток. Буду отвечать на их вопросы.
— Герман Николаевич, а у вас все нормально? Как вы жару переносите?
— Юля, какую жару? У меня работы невпроворот. Скажу тебе честно, что я от погодных условий не завишу, мне все равно, жара или холод. Ты жару плохо переносишь? Может, тебе врачу показаться?
— Нет, нет, спасибо. У меня все в норме.
Она попрощалась и нажала отбой.
— Все хорошо у него, завтра со студентами встречается, — сказала она Вадику. — Голос бодрый, как всегда.
— Значит, тетка больная была, не парься, Сорнева. Ты не солнышко, всех не обогреешь, всех убогих не пожалеешь. И вообще, Юлька, я давно тебе хотел сказать как другу и коллеге, — Вадим замялся.
— О чем? — она насторожилась.
— Да перестала бы ты всяких ветеранов опекать. Занялась бы устройством своей личной жизни. Замуж бы ты лучше вышла, подруга.
— Может, ты мне еще скажешь за кого?
— Ну, за Юру Тарасова, например. Классный парень. Предприниматель, олигархом будет. Купит тебе газету или модный гламурный журнал.
— Тымчишин, тебе тоже голову нынче напекло!
Юлька не собиралась обсуждать с ним свою личную жизнь. Ей самой для начала нужно во всем разобраться. Но в одном Вадик прав — все силы, всю себя она отдает газете и ни на что другое времени не остается. Юра Тарасов за ней ухаживает, это тоже правда, но ее сердце молчит.
— Не обижайся, Юльчик, кто ж еще тебе правду скажет.
— Вадик, ты отвлекаешься от темы! И нас ждет Анна Павловна Колокольцева.
Когда Герман Архипов как-то неестественно присел на землю, Евгения Олеговна решительно вернулась к институтской автостоянке. Рядом с Архиповым стоял хмурый бритоголовый парень и держал его под руку. У Шумской мелькнула мысль, что она где-то видела этого молодого человека. Но вот где? Другая мысль была более яркой и тревожной: с Архиповым что-то случилось.
— Герман Николаевич, что с вами? — воскликнула Евгения.
— Плохо стало человеку, — словно сквозь зубы пробормотал парень.
— Герман Николаевич!
Евгения подошла и заглянула ему в лицо. Глаза Архипова были полуоткрыты.
— Нужно вызвать «Скорую»! Помогите!
Вдруг она почувствовала укол в плечо.
— Вы с ума сошли? Вы что? Что вы делаете?! — хотела было возмутиться Шумская, но перед глазами возникло белое облако, и Евгения Олеговна растворилась в нем без остатка.
Когда Евгения очнулась, она вспомнила произошедшее, как будто картинку из другой жизни, а в этой жизни все было странно перепутано и совершенно непонятно. Ее рука была прикована к трубе наручниками, а помещение напоминало какое-то убежище. Было очень тихо и холодно.
— Кто здесь? — спросила Евгения и медленно повернулась, насколько позволяли металлические оковы.
В Древней Греции на корабли брали рабов и приковывали их цепями к скамейкам, а еще разгневанный бог-громовержец Зевс навечно приковал Прометея к хребту кавказских гор, чтобы бунтаря ежедневно терзал орел, разрывая и поедая печень. Вот и все познания преподавателя гуманитарных наук, которые здесь никак не пригодятся.
— М-м-м, — раздался стон где-то в углу помещения.
Евгения присмотрелась и увидела темный силуэт.
— Герман Николаевич, это вы? Герман Николаевич!
Это может быть только он, доктор Архипов. Значит, и ей, и ему вкололи какую-то гадость и приволокли в этот гараж. Зачем? Какой у преступников интерес? Они хотят услышать от нее о проблемах культурогенеза или обсудить тему «культура страны в зеркале журналистики»? Что же теперь делать?
Она хотела заплакать, но потом передумала. Сейчас мужчина придет в себя и обязательно что-нибудь придумает.
— Герман Николаевич!
— Да, — он ответил слабо. — Евгения Олеговна, это вы? Что произошло? Где мы?
— Да я сама толком не понимаю. Я уже попрощалась с вами, но потом обернулась и увидела, что вы сидите на земле, а рядом бритый парень поддерживает вас. Я решила, что вам от жары плохо стало и надо позвать врача, и закричала.
— Что кричали-то?
— Что нужно вызвать «Скорую». А парень подскочил ко мне и вколол что-то в плечо, больше я ничего не помню. И вот, привязана к трубе, сижу теперь с вами в гараже.
— Я тоже почти породнился с трубой. Наверное, это был пропофол или диприван, короче, кратковременный наркоз. М-да.
