– Но, моя дорогая, – прервала ее вышеозначенная дама. – Я не имела в виду, что вы должны были их срезать самостоятельно. Этим всегда занимается Бенни, как, несомненно, я вам и сообщила.
– Но вы же подробно объяснили мне, где они растут!
– Только потому, что не могла вспомнить название, – парировала миссис Мюллер. – Чтобы вы смогли показать Бенни, что именно мне нужно.
Риченда заскрипела зубами.
– Отведите меня в дом, – велела она нам с Бертрамом.
Когда мы отошли подальше, Риченда пробормотала:
– Мне плевать, что она говорит, она попросила принести ей эти чертовы цветы. Как я должна была понять, что нужно найти Бенни? Я даже никогда не видела его прежде.
И все же, несмотря на мои протесты, к приезду доктора Риченда ухитрилась расчесать ранки так сильно, что они воспалились и покраснели еще сильнее.
– Очень жаль, что вы не смогли сдержаться и проявить терпение, юная леди, – вынес вердикт доктор. – Боюсь, ваш организм очень плохо отреагировал на яд.
– Я умру? – встревоженно спросила Риченда, приподнимаясь на кушетке.
– О нет, – рассмеялся доктор. – Ничего подобного. Но, боюсь, краснота и воспаление не пройдут до конца недели.
– Лучше бы я умерла, – застонала Риченда.
– Можно поговорить с вами, мисс Сент-Джон? – обратился ко мне доктор. Мы вышли из комнаты Риченды, и я провела его в малую гостиную, уже превратившуюся в мой рабочий кабинет.
– Не думаю, что ваша госпожа сможет пойти на бал, – откровенно поделился со мной доктор. – Никакой силы воли. Могу оставить вам соли для ванны, они немного облегчат зуд, но вода должна быть теплой, не горячей. Боюсь, здесь лучший лекарь – время. Если вам удастся убедить ее не расчесывать ранки еще больше, тоже поможет. В таком случае всегда существует опасность инфекции, и не мне говорить вам, что вот это как раз может быть смертельно. Совершенно необходимо, чтобы воспаленную кожу держали в чистоте и чтобы вся одежда была чистой. Попробуйте слегка намочить ее в холодной воде, если это облегчит зуд, но тогда следите, чтобы ваша госпожа не простудилась.
На середине объяснений доктора в комнату вошел Мюллер.
– Вас, должно быть, ввели в заблуждение, доктор, – вмешался он. – Мисс Сент-Джон не медсестра. Прошу вас прислать нам кого-нибудь в помощь.
– Ох, – смутился доктор. – Я по понятным причинам предположил, что как нанятая компаньонка именно мисс Сент-Джон будет ухаживать за своей госпожой.
Мюллер смерил его взглядом.
– Вы ошиблись.
– Разумеется. Разумеется. Приношу свои извинения, мисс Сент-Джон. Я позабочусь, чтобы медсестру вам прислали как можно скорее, мистер Мюллер.
Мюллер отрывисто кивнул и вышел.
– Простите, моя дорогая, – обратился доктор ко мне. – Я не думал, что у вас здесь такое положение, иначе я бы никогда… – Он умолк. Меня поразила догадка, что доктор мог счесть меня избранницей Мюллера. Не покраснела я лишь потому, что эта мысль привела меня в сильное замешательство. Зато с необычной даже для меня быстротой реакции я, воспользовавшись ситуацией, спросила доктора про Люси.
– Все здесь будто о ней забыли, – с горечью добавила я.
– Печальные воспоминания, дело в этом, – ответил доктор. – С ней случился приступ. Подавилась собственным языком.
– А кто-нибудь знал, что у нее бывают такие приступы? – уточнила я не без любопытства.
– Нет, – признал доктор. – Но с молодыми и чувствительными девушками они случаются.
Прозвучало очень похоже на ту бессмыслицу, что декламировал доктор в сумасшедшем доме[7], но я не собиралась оспаривать мнение врача в его же профессиональной области. Особенно если этот врач прикрывает хозяина дома.
– В любом случае, – подвел итог он, когда я провожала его к двери, – будет лучше обо всем позабыть. Поместье наконец начинает работать как нужно. Возобновили осенний бал. Все будто стало как прежде.
Утром в день бала Риченда настояла, чтобы послали за доктором. По состоянию ее живописно покрасневшего лица было очевидно, что врач мало что сможет сделать. Несмотря на это, доктор прибыл и, как я и ожидала, лишил Риченду всех надежд попасть на бал.
– Вам не следовало давать волю рукам, – с кислым видом сообщил он, точно выговаривая непослушному ребенку.
– У меня очень чувствительная кожа! – возмутилась Риченда. – И сама я очень чувствительна! Если я не пойду на бал, я заболею!
– Вы и так нездоровы, – напомнил ей доктор, сочувственно взглянув на тихо сидевшую в уголке медсестру. – Вы не можете пойти.
– Нет, я хочу! – вопила Риченда.
– В таком случае не только серьезно ухудшите свое положение, но и все посчитают вас сумасшедшей, – без обиняков заявил доктор и схватил небольшое зеркальце с туалетного столика. – Вы вообще себя видели?
Риченда только мельком взглянула в отражение и тут же расплакалась. В такой ситуации никакие мои слова или действия не смогли бы ей помочь, поэтому, оставив ее на попечении медсестры, я вышла. А ведь Мюллер собирался сделать ей предложение сегодня вечером. Это все сильно усложняло.
Упомянутый джентльмен, выглянувший из своей комнаты, встретил меня у лестницы.
