Провалы, аресты, облавы, казни — все это одно за другим обрушилось на подпольно-партизанские группы, еще нетвердо стоящие на ногах и просто потерявшиеся в первое время под бременем страшной подпольной войны, о которой не имели ни малейшего представления.
И без того сложно было пережить совершенно новые условия жизни: на земле подпольщиков ждал вечный страх провала и понимание того, что роковой может стать любая мелочь, а под землей — холод, темнота катакомб, голод, отсутствие элементарных удобств, непривычность такого подземного существования.
Все это приводило к тому, что подпольная деятельность, лишь появившись, и без того давала сбой. Явочные, конспиративные квартиры проваливались одна за одной. В казалось бы проверенных местах подпольщиков ожидала засада. В подземные ходы катакомб враги бросали бомбы, провоцируя подземные обвалы, погребавшие людей заживо. Складывалось впечатление, что подполье подстерегала жуткая напасть.
Но причину этой напасти выяснили очень скоро — благодаря тому, что под землю ушли не только сотрудники НКВД, но и действительно опытные оперативники, привыкшие вести следствие в любых условиях. И причиной этой оказалась серьезная, роковая ошибка, которую совершило партийное руководство, решив, что во главе подпольно-партизанского движения обязательно должны находиться не военные, не оперативники или энкаведешники, а верхушка партийных органов. Человеческий фактор всегда был самым главным, и именно к нему отнеслись с таким преступным пренебрежением.
Инструкция, важные указания пришли, разумеется, из Москвы. Сразу после того, как город был занят противником, вооруженное подполье должен был возглавить первый секретарь обкома партии. В 1941 году в Одессе эту должность занимал человек по фамилии Колыбанов. Решительный, жесткий, грубый и авторитарный в мирное время в первый же месяц оккупации он растерял весь свой «боевой» пыл и… трусливо сбежал из города, оставив возглавлять партизан двух своих заместителей — Петровского и Сухарева.
Но уже на пятый день после взятия Одессы румыны арестовали Петровского. Все были твердо уверены, что он будет расстрелян. Румынам стала известна его партийная деятельность, а всех партийных работников, так же, как и сотрудников НКВД, расстреливали моментально, без суда и следствия.
Каково же было удивление одесситов, когда 25 октября Петровского выпустили из тюрьмы! Он объяснил это тем, что у румын не было прямых доказательств его партийной деятельности, и он сумел отговориться тем, что с партийцами был связан его однофамилец, а сам он честно работал простым рабочим на заводе.
И ему… поверили. Очень скоро руководители всех подпольных ячеек получили инструкции с указанием: каждый месяц информировать Петровского лично о готовящихся акциях, а также о местах их проведения.
Кроме того Петровский потребовал сообщать ему все личные данные действующих партизан и новых, поступавших в отряды. После этого провалы пошли один за другим.
Буквально все операции партизан были неудачными. Румыны давили одесские подпольные группы как орешки. Уже к январю 1942 года было уничтожено 265 партизан.
Командиры отрядов забили тревогу. За товарищем Петровским было установлена слежка. И выяснилось, что он все партизанские данные переправлял в сигуранцу, румынскую полицию.
В руки румын стекалась самая свежая и достоверная информация: места дислокации отрядов, данные партизан, фамилии связных, адреса явочных квартир… Очевидно, во время ареста Петровского запугали так, что смерти он предпочел работу на румынскую контрразведку.
Не пощадил Петровский и своего бывшего коллегу Сухарева, который, перепугавшись, отошел от партизанского движения, а стал работать сторожем в частном магазине. По доносу Петровского его нашли и расстреляли.
Когда руководству стало известно о предательстве Петровского, пришлось срочно менять все данные, которые уже попали в руки румын. Работа была адской!
А Петровский так и не насладился ценой своего предательства — он был застрелен, и труп его бросили на улице рядом с домом.
После этого румыны начали действовать более тонкими методами. А одесское подполье еще долго приходило в себя после такого удара.
Да, удар действительно был сокрушительный: румынам удалось уничтожить самых опытных партизан, лучших агентов подпольщиков. Постепенно в партизанские отряды стали вливаться новые силы, но не всегда они были достойными. Новоприбывших стали сурово проверять: теперь строгая проверка была обязательной для всех, кто пытался присоединиться к подпольной группе. И если выяснялось, что кандидат в партизаны когда-то был под румынским арестом, такого и близко не подпускали к отрядам.
С каждым днем оккупации нужда в партизанах возрастала. Отрядов требовались сотни, бойцов — тысячи. Но еще нужнее были опытные командиры, способные вести подпольную войну, знакомые с азами военного дела, разведки и контрразведки.
