Одним из самых активных и ярких бойцов группы Гордиенко был Ефим Кац, его называли Фима-электротехник. У румын он значился как «секретный информатор полиции» Николай Баков и был тесно связан с оккупационным комиссаром 1-го отделения полиции Одессы Борисовым. Это дало Кацу возможность получать ценнейшие сведения и добывать для партизан легальные документы румынских властей.
Несмотря на достаточно большую численность — около 60–70 человек, — наружный отряд Федоровича каких-либо организованных акций не совершал. В основном он занимался сбором разведывательных данных и информированием населения с помощью листовок. В связи с этим в декабре 1941 года Молодцов дважды вызывал Федоровича к себе в катакомбы и требовал активизировать проведение необходимой работы.
Однако ситуация к лучшему так и не изменилась. Поняв, что все останется по-прежнему, Молодцов стал сам уходить в город и давать там указания по организации работы. При этом он даже в центр постоянно жаловался на низкую активность группы Федоровича.
К январю 1942 года Молодцов самостоятельно совершил четыре выхода в город. Это был абсолютно неоправданный риск, хотя у него были легальные румынские документы на имя Сергея Ивановича Носова.
8 февраля 1942 года вместе со связной Тамарой Межигурской Молодцов снова ушел в город, но обратно в катакомбы не вернулся. Для выяснения причин его невозвращения через четыре дня, 12 февраля в город отправилась его вторая связная — Тамара Шестакова. Обратно она тоже не возвратилась.
Но до этого прошла уже целая череда событий, о которых в катакомбах никто не знал.
Все началось с того, что Федорович получил информацию о том, что его заместителя Алексея Садового видели пьяным в компании румынских офицеров в увеселительных заведениях Одессы. Кроме того, по какой-то причине Садовой не выполнил приказ Молодцова ликвидировать комиссара 6-го отделения сигуранцы Андрееску. Его поведение показалось непонятным. И Молодцов не придумал ничего лучше, чем принять решение избавиться от Садового — то есть убить его. Это задание Молодцов возложил на 16-летнего паренька Яшу Гордиенко.
19 января по приказу Молодцова Яша и Саша Чиков пришли на квартиру Садового на Кузнечной улице, 30, и Яша его застрелил.
Самый верный источник информации о том, что произошло на Кузнечной, это показания самого Яши Гордиенко. Вот их перевод с румынского:
«Когда я был в предпоследний раз в катакомбах, дней за 15–20 до своего ареста, то получил от Бадаева[1], приказ расстрелять Садового за пьянство, неподчинение приказам и за связи с полицией. Этот приказ я лично получил непосредственно от Бадаева, который дал мне понять, что в случае невыполнения приказа при следующем моем посещении катакомб я не выйду оттуда живым.
Добравшись домой, я сообщил об этом приказе Бойко, который сказал мне, что необходимо пойти вечером и выполнить приказ.
Вечером мы пошли к Садовому — я, Шура Чиков и мой брат, но нашли запертыми ворота, так как было поздно. Мы вернулись домой ни с чем. На следующий день, около 5 вечера, я пошел с Шурой Чиковым. Мы застали Садового в трезвом состоянии. Я сказал ему, что видел Бадаева, который спрашивает, что делал Садовой все это время.
Садовой ответил, чтобы я передал Бадаеву, что на следующий день в 11 утра он будет на улице Нежинской, угол улицы Горького, и что доложит лично Бадаеву о своей деятельности. Так как Садовой настоятельно требовал, чтобы мы ушли от него, мы направились к выходу.
Я шел впереди, Садовой за мной, а Чиков шел последним. Возле двери я обернулся и выстрелил два раза в Садового. Что касается Чикова, думаю, что он совсем не стрелял.
После этого мы вышли и пошли домой. Я доложил Бойко о происшедшем, а когда был в катакомбах, доложил Бадаеву. Пистолет, которым я стрелял, а также и тот, что я дал на время этой операции, я почистил и снова спрятал».
Румыны начали оперативное расследование этого убийства. 30 января полиция арестовала дворника двора Михаила Слятова и Григория Козубенко — родственника и ближайшего приятеля Садового. Козубенко через несколько дней уже дал первые показания, из которых румыны узнали о связях Садового и о его причастности к подполью. Сразу же после этого начались первые аресты.
Складывалось несколько версий происходящего. По первой — в результате допроса Козубенко румыны получили фамилии всех членов группы, которые часто посещали Садового. Среди них всплыла фамилия Бойко. Первый же визит к нему закончился тем, что командир Федорович, морально уже готовый к предательству, начал добровольно выдавать румынам всю информацию о своем отряде.
По второй версии, в результате слежки за выходами из Нерубайских катакомб румынами было установлено наблюдение за двумя женщинами — Межигурской и Шестаковой, которые выходили из катакомб и направлялись в город.
Проследив за ними несколько раз, агенты сигуранцы установили слежку за квартирой Федоровича. За его домом было установлено наружное наблюдение.
