Бернард Криссел прибыл в N двухчасовым поездом и добирался до Бланчарда на автобусе. Это был высокий, худой, сутулый человек, с темными волосами и узким лицом, не в меру суетливый. Кожа на веках и вокруг карих глаз напоминала кусок выцветшего, помятого драпировочного бархата из-за бледности и тонких морщин, покрывавших ее. При всей шаткости фигуры и нездоровом виде мистер Криссел имел огромные, мясистые, рабочие руки. Когда-то давно он работал на заводе. Сейчас ухаживал за руками и делал маникюр. На рукаве его светло-серого костюма чернела широкая траурная повязка. Он держал потертый черный портфель. Черная шляпа с загнутыми полями делала его лицо еще тоньше и бледнее.
Он сидел впереди, у окна. Толстая румяная женщина сидела с краю, у прохода. От нее шло тепло, как от печки. Криссел хитро косился на соседку, время от времени издавая нарочито громкие всхлипы. Наконец она медленно повернула голову и уставилась на него маленькими голубыми глазками.
— Простите меня, пожалуйста, — сказал Криссел. — Я так расстроен. Может быть, вы слышали, что на шоссе у Бланчарда произошла ужасная авария?
— Ага, что-то слышала.
— Я еду туда. У меня там разбилась семья. — Он снова шмыгнул носом.
— Да что вы говорите! — В ее взгляде появился интерес. Она облизнула нижнюю губу.
— Представьте себе. Сестра — насмерть. Зять — насмерть. Младшая племянница — насмерть. Старшая племянница — при смерти. — Каждый раз, произнося слово «смерть», он загибал длинный белый палец на правой руке. — Счастливая семья ехала в отпуск. И — бац! Их убили на дороге, когда они пели и смеялись от счастья.
— Боже, какой кошмар, — произнесла толстуха.
— Когда мне позвонили вчера вечером в офис, я подумал, что это какая-то глупая шутка. Поверьте, для меня все равно что настал конец света. Конечно, смерть — это обычная вещь в нашей жизни. К ней готовишься. Все умирают, но чтоб так сразу?
— Да…
— Берт работал не покладая рук. Он не щадил себя ради семьи. У них были две чудесные дочери. Красавицы. Все его мечты и надежды.
— Да, это ужасная трагедия. Четыре года тому назад моя кузина поехала в Бейкерсфилд, и…
— Я сидел в офисе, и зазвонил телефон. Вы не представляете. Элис обещала посылать мне открытки. Я никогда не был женат, и они были моей семьей. А девочек я любил, как собственных детей. Это ужасающее преступление.
— Хм?..
— Я хотел сказать, что тот, кто погубил эту счастливую, дружную семью, совершил преступление.
— Понятно.
— Я хотел, чтобы Берт вошел со мной в долю. Как я просил его! Умолял, только что не встал перед ним на колени, но он любил работать у станка. Говорил, что в офисе заржавеет. Берт любил физический труд. А у меня оптовая торговля. Трое продавцов.
— Моя кузина…
— Теперь на мои плечи легла огромная ответственность. Если старшая девочка выживет, я должен буду ее содержать и воспитывать. — Он шлепнул по портфелю рукой. — Здесь копия завещания. Я теперь ее опекун. Когда они составляли завещание, это было похоже на шутку. Казалось, что может случиться?
— Никогда не знаешь, что может случиться, — поддержала его женщина, крепче прижимая к груди сумки. — Дерните звонок, пожалуйста. Мне здесь выходить.
Криссел дернул. Когда автобус остановился, она поднялась и сказала:
— Какой ужас.
— Спасибо вам за участие, — на весь автобус произнес Криссел.
Она с трудом протиснулась по проходу и вышла.
Две женщины, сидевшие позади него, зашептались. Он расслышал слова «несчастный случай» и «брат». Он гордо выпрямил спину и еще раз громко всхлипнул.
На автовокзале в Бланчарде ему объяснили, что до больницы еще нужно ехать. Он взял такси. Увидев новое чистое здание больницы, удивился.
— Моя фамилия Криссел, — сказал он девушке в приемной, — я дядя бедной девочки Шолл.
— Ах да, мистер Криссел. Присядьте, пожалуйста, я доложу доктору Будишону о вашем приезде.
— Я должен увидеть мою племянницу, молодая особа.
— Пожалуйста, присядьте, сэр.
Он остался стоять.
В приемную энергичной походкой вошел доктор Будишон.
— Сьюзи умерла? — приветствовал его Криссел.
— Нет-нет. Она ранена, но довольно легко. Так, сегодня у нас вторник. В четверг ее можно будет выписать. Во всяком случае, не позднее пятницы. Конечно, она пережила потрясение.
— Да-да.
— Я думаю, она пока не вполне осознает, что произошло.
— Она такая юная! Она не могла даже…
— Я позволю вам навестить ее, но должен вас предупредить, что вам необходимо сохранять спокойствие. Не надо эмоций. Поддержите ее, подбодрите, успокойте, скажите, что все будет хорошо.
— Все хорошо, доктор? Я вас не понимаю. Она разом лишилась матери, отца, сестры…
— Мистер Криссел, держите себя в руках, иначе сегодня вы ее не увидите.
Криссел сделал глубокий вздох:
— Я постараюсь.
Будишон пристально поглядел на него:
— Ладно. Тогда идемте.
Проснувшись утром, Сьюзи не помнила ни где она, ни что с ней. Болела рука и нога. Постепенно память стала возвращаться к ней. В сознании всплыли яркие картины. Она не хотела говорить с медсестрой, улыбаться или двигаться. Хотела только одного — чтобы ее оставили в покое. Лежала, смотрела в стену и думала.
