– Юлия решила, что нас связывают не только рабочие, но и интимные отношения.
– Вы её разубедили?
– Нет, зачем.
– И что дальше?
– Она спросила, что бы я сделала, если б узнала о твоей измене.
– И что вы ответили? – спросил он с нескрываемым интересом.
– Сказала, что напоила бы и столкнула с лестницы.
– Я вам не предоставлю такого удовольствия.
– Знаю, ты же не мой парень.
– Если бы был вашим, то хранил бы верность.
– Как интересно, – зевнула Мирослава.
– А вы? – спросил он.
– Что я?
– Вы бы хранили мне верность?
Она внимательно посмотрела на него и весело расхохоталась.
– Значит, нет, – тихо обронил он, – но я бы вас простил…
– Морис, спасибо тебе, конечно, но давай переменим тему.
– Что там делает Дон? – проговорил Миндаугас, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.
– И впрямь, – подыграла ему Мирослава, – все свои янтарные глазки проглядел, глядя на дорогу, и утирает лапкой набежавшие слёзы.
Морис расхохотался.
– Я вот думаю о Шуре, – проговорила Мирослава.
– Вы всегда о нём думаете, – съязвил Морис.
Но Мирослава, не обратив внимания на его колкость, продолжила:
– У меня есть для него работёнка.
– Вот как? Так позвоните ему.
– Нет, по телефону не хочу.
– Что именно вы хотите ему поручить?
– Чтобы он плотнее занялся Бумазейкиным. Мне кажется странным, что он сначала отзывался о Юргеневе положительно и вдруг переменил мнение на противоположное именно тогда, когда Анне стало известно о завещании.
– Вы думаете, что они любовники?!
– Нет, я так не думаю. Но возможно, зам запустил руку в кошелёк фирмы, и Анне стало об этом известно.
– Зачем Бумазейкину так рисковать?
– Юлия слышала от Олега, что он игрок.
– Вот как?! Почему же она не сказала этого полиции?
– Потому что они её об этом не спрашивали…
– Понятно…
– Нам с тобой надо бы ещё пройтись по квартирам и спросить, не видел ли кто кого или не заметил ли чего подозрительного.
– Чего же мы тогда сидим в машине? – спросил Морис.
– Ты сам меня сюда зазвал, – подмигнула ему лукаво Мирослава.
Морис вздохнул и выбрался из салона.
Опрос свидетелей ничего не дал. По-видимому, полиция отработала здесь чётко и с тем же нулевым результатом. И только старушка с первого этажа вспомнила, что приходила почтальон. Мирослава бросила быстрый взгляд на Мориса.
– А вы уверены, что это была именно почтальон? – осторожно спросила Мирослава пожилую женщину.
– Конечно, уверена, это Валя, я хорошо знаю её голос и уверена, что это была она.
– А как фамилия почтальона?
– Фамилию не спрашивала. Зачем мне? А вы зайдите в отделение, вам и скажут, кто наш дом обслуживает, – посоветовала она.
– Спасибо, мы так и сделаем.
Когда они вышли из подъезда, Мирослава сказала:
– Не зря девочка посоветовала тебе поговорить с почтальоном.
– В который раз вы убедились, что я не зря получаю еду, кров и зарплату в агентстве, – пошутил он.
– Точно не зря, – с улыбкой согласилась она – и тут же добавила: – Давай заедем к Шуре.
– То-то он обрадуется!
– Тут ты прав, надо остановиться возле какой-нибудь кулинарии и купить ему пирожков и пирожных.
Шура пребывал не в лучшем настроении, когда Элла сообщила, что к нему хочет подняться Мирослава.
– Без звонка, – пробурчал он.
– Так что? В приёме отказать? – спросила Элла, делая большие глаза и изо всех сил стараясь не расхохотаться.
– С ума сошла! – воскликнул Шура. – Конечно, пусть поднимается – две чашечки чая не в службу, а в дружбу организуй, пожалуйста.
– Для вас всё что угодно, – хмыкнула девушка.
Минуты через три в приёмную вошла Волгина, сунула на ходу Элле пирожок и пирожное.
– Ой, – воскликнула радостно девушка, – располнею! Спасибочки!
– Не за что! Поэксплуатируй милого дружка лишних два разочка, и лишние килограммы слетят.
– Я так и сделаю, – хихикнула Элла.
– Кого я вижу! – Шура встал из-за стола, раскинул руки для объятий и двинулся навстречу Мирославе.
– Сиди, сиди, – сказала она, – я на минуточку.
– Почему? – Он сделал вид, что страшно огорчился.
– Морис внизу в машине ждёт.
– И чего тогда приехала?
– Покормить тебя решила. – Мирослава положила на стол пирожки и пирожные.
Тут же вошла Элла и поставила две чашки чая.
– Спасибо, – проговорили они, чуть ли не хором.
Девушка улыбнулась и тут же испарилась.
– Шура, – сказала Мирослава, сделав глоток крепкого чая, – у меня появилась информация, что твой Бумазейкин игрок.
– Он не мой.
– Тем не менее его нужно прощупать.
– Ты думаешь, что его изменившиеся показания связаны с его долгами? – тотчас ухватил суть Наполеонов.
– Предполагаю, – осторожно высказалась Мирослава, – может быть, он взял деньги, принадлежащие фирме, и вдова об этом пронюхала, либо напрямую занял деньги у неё. Что маловероятно.
– Думаешь, что Чекурова шантажирует Бумазейкина?
– Думаю.
– Зачем ей?
– Хотя бы из мести…
– Возможно…
– Я бы на твоём месте организовала финансовую проверку фирмы.
– Это сложно.
– Потряси главного бухгалтера.
– Неплохая идея.
– Как зовут секретаря Чекурова?
– Татьяна… – машинально ответил следователь.
– Дай мне её телефон.
– Я уже говорил с ней, – насупился Наполеонов.
– Там могло появиться что-то новое.
– Что?
– Не знаю. Поговорю, выясню.
Видя, что Наполеонов медлит, добавила насмешливо:
