– Ладно, не хотите посланий, получайте подарки. – И он поставил перед ними пакеты.
– Какой большой! – обрадовалась Люся. – И тяжёлый!
Она нетерпеливо растеребила упаковку и достала свой подарок.
– Что это? – изумилась она.
– Насколько я понимаю, – фыркнула Мирослава, – это бюст Клары Цеткин, а у меня соответственно, – проговорила она, рассматривая свой подарок, – бюст Розы Люксембург.
– Вот так подарок! – скривилась Люся. – Ты ничего лучше не мог придумать?! Мне что им теперь, орехи колоть?
Шура напустил на лицо мрачность.
– А по-моему, оригинально, – заступилась за друга Мирослава.
– Может, это, конечно, оригинально, – не сдавалась Люся, – но где праздничный стол?! Одни гвоздики красные! Прямо как приглашение на корриду!
– Много ты понимаешь! – обиделся Шура. – А стол накрыт в гостиной, – это по его части. – Он кивнул на молча наблюдавшего за представлением Мориса.
Мирослава поднялась с дивана, на который только что опустилась, и сказала:
– Морис, уже можно в гостиную?
– Да, конечно, – отозвался он.
Гостиную Миндаугас украсил мимозами, зная, что их любит Мирослава. На столе была красиво расставлена посуда, бутылки с шампанским, фрукты в вазах, закуски и свечи. Люся довольно улыбнулась.
– Я не буду много говорить, – сказал Морис, – просто дорогие Мирослава и Людмила! Поздравляю вас с прекрасным праздником весны! И пусть исполнятся ваши желания и мечты. Разрешите преподнести вам по случаю праздника подарки, – он поставил перед каждой по красивой плетёной корзиночке и обратился к Шуре: – Пойдём на кухню, поможешь мне принести горячее.
– Опять эксплуатация человека человеком, – проворчал Шура и поплёлся за Миндаугасом.
Люся обнаружила в своей корзинке, кроме большой коробки дорогих конфет и ликёра, который она обожала, длинные бусы, браслет и серьги из янтаря, от которых пришла в полный восторг.
Мирослава же, которая не носила украшений, извлекла из нежно пахнущих глубин своей корзины кошечку в древнеегипетском стиле, выточенную из янтаря, и красивую бабочку, которую можно было прицепить хоть на волосы, хоть на штору.
Свою коробку шоколада она сразу открыла и поставила на стол. Когда парни вернулись с кухни, Волгина ласково гладила кошку и, улыбнувшись, сказала:
– Спасибо тебе, Морис, я очарована ею.
Люся же вскочила со стула и бросилась Морису на шею, громко визжа. Шура с довольной улыбкой наблюдал, как Миндаугас пытается освободиться от её объятий.
– Между прочим, сюси-муси тут ни при чём, – заметил Шура насмешливо, рассматривая дары Мориса, так понравившиеся девушкам. – Это революционный праздник! – известил он. – Так 8 марта 1857 года членами профсоюзов впервые стали женщины. И сразу же они потребовали предоставления им избирательного права.
И тогда же, 8 марта 1857 года, в Нью-Йорке впервые прошёл крупный марш протеста, во время которого работницы текстильной промышленности протестовали против низкой заработной платы, невыносимых условий труда и десятичасового рабочего дня. Но только в 1910 году женские митинги и протесты прокатились по всему миру.
В этом же году в Копенгагене на II Международной конференции женщин-социалисток Клара Цеткин предложила праздновать Международный женский день 8 марта, это было призывом к женщинам всего мира включиться в борьбу за свои права.
И между прочим, ООН в 1977 году официально признала праздник и провозгласила 8 марта днём борьбы за женские права – Международным. Так что праздник это революционный и отмечать его надо по-пролетарски.
– Уплетая буржуйские закуски, – хмыкнула Люся.
– Буржуйские, не буржуйские, но ем я их с чувством солидарности с трудящимися женщинами, – проговорил Наполеонов важно.
– Молодец! – похвалила Мирослава.
– А я думаю, что изначально праздник Восьмое марта был именно праздником любви и уюта, – тихо сказал Морис.
– Аргументируй! – горячо воскликнул Шура.
– Пожалуйста, – пожал плечами Морис, – праздник существовал ещё в Древнем Вавилоне, когда люди поклонялись богине Иштар, день 8 марта был днём этой богини.
А как известно, богиня Иштар покровительствовала женщинам, плодородию и любви. Свой день 8 Марта был и в Древнем Риме. Он считался праздником свободнорождённых женщин.
Древнеримские матроны получали в этот день подарки от своих мужчин. После чего, надев на голову венки, они шли в храм Весты – богини, которая покровительствовала домашнему очагу.
– Домостройщик, – хмыкнул Шура.
– Ничего подобного! – возмутилась Людмила, уже надевшая на себя все украшения. – Это тебе, Шурик, только бы пахать на женщинах!
– Ага, на вас попашешь, – проговорил Шура, уплетая печёночный паштет, – на вас где сядешь, там и слезешь.
Мирослава вытащила из вазы веточку мимозы и уткнула в неё нос.
– Как я люблю мимозы, – вздохнула она.
– Между прочим, это никакая не мимоза, – фыркнул Наполеонов.
– Ага, – сказала Люся, – это одуванчики, ты, Шура, давно у окулиста был?
– Давно. Это акация серебристая.
– Нам всё равно, как эти веточки называются, главное, они очень милые и пахнут приятно.
– Люся! А давай ты у нас будешь мимозой! – оживился Шура.
– Какой ещё мимозой?!
